Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Элисар Кронвель - Терра - Книга первая - Рождение мира
Элисар Кронвель

Терра - Книга первая - Рождение мира

    Часть I
    Демонолог
    
    Глава 1
    Сны
    
    Вот уже несколько часов, как стихли голоса детей, весь день доносившиеся с улицы. Монотонный гул несущихся машин разбился на крошечные одномоментные звуки. Лившийся в окно рыжий свет померк, и на его место пришло холодное ровное сияние лунного диска, зависшего над засыпающим Санкт-Петербургом.
    Юноша, сидевший за компьютером, откинулся на спинку стула, от чего та протяжно скрипнула, и на секунду прикрыл глаза. Долгие часы кодописательства перемежающиеся сетевыми баталиями, равно как и хроническое недосыпание, дали о себе знать – его неудержимо тянуло прилечь на неубранную постель, где ворохом громоздилась пара двуспальных одеял и три подушки в давно не стиранных серых наволочках.
    Он грустно глянул на стоящую рядом литровую кружку с кофе, но мысль об еще одной порции этого напитка вызвала лишь отвращение. Грустно вздохнув, юноша ткнул ногой по кнопке выключения компьютера, вот уже вторую неделю работающего в режиме 24/7 и, дождавшись пока глючное творение Майкрософта завершит работу, выключил его из сети.
    Встав со стула и сладко потянувшись, он подошел к открытой форточке и высунулся на улицу, глубоко вдохнул и… оторопел. Это было просто невозможно, немыслимо – воздух был кристально чист. Словно только что прошел многочасовой ливень с грозой, прибивший всю пыль к земле, но вот уже апрель на дворе, а ни одного ливня, да что там ливня – ни одного дождичка, не было! Еще вчера, в это же время, ему пришлось закрыть форточку, потому что порыв ветра с северо-востока принес с собой дым от ближайшей ТЭЦ, но и помимо дыма воздух был наполнен пылью, она была осязаема, настойчиво лезла в глаза, от чего те отчаянно слезились – и это на девятом этаже!
    - Мистика… - Сухо пробормотал парень.
    Окинув взглядом хаотично разбросанные освященные окна пятиэтажек, бледное сияние подсвеченного прожекторами небоскреба, усеянные антеннами «кораблики», меж которых была натянута густая сеть кабелей, он еще раз вдохнул необыкновенно чистый воздух, чуть прикрыл форточку и, скинув одежду, забрался под одеяла.
    
    Пришел с работы он поздно – просидев с полчаса в лифте, связывающий его офис и квартиру, он выбрался через люк в потолке и прошел через пролом в шахте лифта. Дверь была не заперта и беспрепятственно пропустила его внутрь. Еще с порога он понял, что в квартире гости – из большой комнаты доносились радостные голоса и звон бокалов. Заслышав о его возвращении, гости высыпали в коридор, осыпая его вспышками фотоаппаратов и стараясь не выпустить из объективов кинокамер. Девушка лет двадцати в длинном белом свадебном платье ухватила его за руку, и отовсюду раздались крики: «Горько!». Едва он отстранился от жены и вышел из ванны, как к нему подбежали дети. Мальчик в костюме пятиконечной звезды из красной ткани, и девочка – в желтом сарафане с большим зеленым листом на голове. Он расплылся в улыбке и потрепал по голове мальчишку, достал из кармана кубик сахара и протянул ему.
    Рука утонула в красной ткани, которая постепенно приобретала более насыщенный цвет. Руку чуть ниже локтя покалывало, и это чувство становилось сильнее с каждым мгновением. Девочка припала к его щеке в долгом поцелуе, и по шее заструились ручейки ее слюны, прозрачной вначале, но вскоре чуть порозовевшей.
    Повинуясь внезапному порыву, он с силой рванул левую, закутанную материей руку, правой оттолкнув желтую «грушу» с отверстием наверху, прикрытым зеленым листом.
    Мир поплыл перед его глазами, едва он взглянул на левую руку – голые кости начисто лишенные плоти сжимались и разжимались в жуткого вида кулак, совершенно не повинуясь ему. В с готовностью подвернувшемся зеркале, он увидел, как плоть под ручейком слюны «девочки» пузырится и лопается, обнажая розовое пористое мясо, растворяющееся на глазах и стекающее вниз по шее.
    В левое плечо вонзились длинные изогнутые клыки, торчащие из пасти огромной твари – пародии на морскую звезду. Ее цепкие щупальца оплели его тело и, ломая ребра и позвоночник, пытались затолкать в разверзающуюся черную пасть.
    - Это ведь сон! Просто сон!
    Но его отчаянный крик потонул в звуке взрыва, донесшегося из-за спины. Донеслись чьи-то крики, команда «Огонь!»… И в его тело, тела «мальчика» и «девочки» со свистом вонзились несколько десятков пуль, пущенные из автоматов.
    
    Он отчаянно и самозабвенно кричал, пытаясь выпутаться из сковывающих его одеял. Где-то над головой загорелся яркий свет, и чьи-то руки сорвали с него одеяло. Кто-то о чем-то спрашивал, но он не слушал, лишь повторял, как заговоренный:
    - Сон… только сон… только сон…
    
    Около часа Павел просидел на кухне с отцом, так и не ложившимся спать, и матерью, разбуженной его воплями. Он пересказал увиденное во сне, лишь пару минут спустя, заметив, что на лбу матери залегли морщинки.
    - И мне какая-то дрянь снилась… - Поморщившись, проговорила она. – Что-то про коров, которые вдруг оказались плотоядными…
    - «В стране не выученных уроков» вспомнила? – Не весело рассмеялся отец.
    - Наверное. – Грустно кивнула она.
    После непродолжительного разговора, убедившись, что с их сыном все в порядке, родители удалились к себе в комнату.
    Павел тем временем подошел к окну, где из-за горизонта уже показались робкие предрассветные лучики солнца, глубоко вдохнул и кристально чистый воздух, наполнивший легкие принес облегчение и унес с собой остатки сна.
    - Бред все это. – Вздохнул он и принялся варить себе кофе.
    
    Понедельник – день тяжелый. И ночные кошмары ничуть не способствовали поднятию настроения. То и дело протирая глаза юноша кое-как собрался, и, помахав только что вставшему отцу на прощание, вышел из квартиры.
    Лифт, как всегда, не работал, и он быстро сбежал по лестнице, перескакивая по несколько ступенек. На первом этаже он как-то опасливо глянул во мрак зарешеченного подвала и поскорее проскользнул к двери парадной. Павел не помнил, что бы когда-нибудь боялся темноты, но сейчас эта крохотная ее обитель, укрывшееся под лестницей от света тусклых ламп, вызывала у него какой-то панический первобытный ужас. Дрожащими руками он нащупал кнопку домофона, вжал ее до упора и пару секунд, пока электрический магнит не отключился, бился всем телом о закрытую дверь.
    Выскочив наружу, Павел с силой захлопнул за собой дверь, но, даже тут, нехитрые механизмы не пожелали отгородить его от ужаса, затаившегося в подвале – дверь закрывалась медленно и натужно, словно что-то мокрое и склизкое заполнило пространство между нею и косяком и сейчас нехотя уползало назад, так и не добравшись до желанной добычи.
    Отбежав еще на пару метров, парень глубоко вздохнул и, не оборачиваясь, зашагал по асфальтированной дорожке в сторону автобусной остановки.
    Лучи весеннего солнца весело играли на его лице, поблескивая в полуприкрытых карих глазах. Короткостриженые каштановые волосы метались из стороны в сторону на легком прохладном ветру. Парень сошел с дороги и нырнул под сень еще голых после зимней спячки деревьев. Где-то над головой пели птицы, а под ногами, помимо грязи, летящей во все стороны из-под ботинок и настойчиво липнущей к черным джинсам, зеленела свежая, сочная трава.
    Все дурные мысли улетучились. Мир вновь обрел краски, стал весел и прекрасен. Павел даже улыбнулся парочке незнакомцев встретившихся ему по пути – девушка ответила ему робкой улыбкой, словно не была уверен – знает ли его, а толстый, утирающийся платком мужик с открытой бутылкой пива в руке лишь хмуро буркнул что-то под нос и, насупившись, побрел дальше.
    Хорошее настроение у него чуть спало, когда в переполненном поутру автобусе на него навалилось человек двадцать, пытаясь освободить место желающим войти, количество которых было сравнимо с количеством уже находящихся внутри пассажиров.
    К счастью, ехать пришлось недолго, и уже через пятнадцать минут радостная толпа вынесла его наружу у станции метро. Машинально проверив содержимое карманов, парень удовлетворенно кивнул, воткнул в уши гарнитуру и, включив на телефоне mp3-плеер, весело зашагал по направлению к подземному переходу под песню группы Ария – Последний закат.
    
    Вагон несся по тоннелю все быстрее и быстрее. Пассажиров то и дело бросало то в одну сторону, то в другую. Одни недовольно морщились, другие торопливо извинялись, иные же в полголоса переругивались. Впрочем, последних из-за все нарастающего шума слышно не было.
    Не выдержав, он ткнул по черной оплавленной кнопке вызова машиниста и выругался, когда осколки лампочки вонзились ему в палец. Двери лифта распахнулись, но света внутри не было, лишь тусклым красным светом горели кнопки этажей. Павел вошел внутрь и ткнул одну из них, та в свою очередь разлетелась стеклянными осколками, распоровшими теперь указательный палец.
    - Болит? – Женщина в медицинском халате заботливо взяла его руку в свои маленькие нежные ладошки.
    - Нет. – Почему то соврал он, но голова утвердительно кивнула.
    Женщина улыбнулась и обхватила указательный палец губами. Большой, так же утыканный осколками, в это время разодрал ей губу, но она словно и не заметила этого.
    Было что-то не правильное здесь, Павлу не хотелось что бы эта, в общем-то, привлекательная женщина касалась его. В глубине души родилось странное желание – бежать. Бежать без оглядки, но он не мог. Но… ведь он Павел… Да, раньше он этого не знал, но теперь, зная, что он Павел, Павел Максимович Киришев, он понял, что не должен здесь находиться. Ведь он ехал в метро. В поезде, несущемся без остановок с огромной скоростью… Да, ведь это сон! Он уснул в поезде!
    Боль пронзила запястье. Костлявые пальцы сжали руку с такой силой, что кости жалобно простонали, а потом дружно хрустнули и рассыпались белыми осколками, распоровшими обвисшую плоть. Он закричал, увидев, как изо рта женщины стекают ручейки крови, заливая ее белоснежное одеяние; а из разреза на груди высунулась уродливая голова с усеянной двумя рядами мелких зубов пастью и впилась ему в здоровую руку.
    Внезапно кабина лифта ухнула куда-то вниз, унося с собой двухголовую «женщину», а он завис в темноте. Его колотила крупная дрожь…
    
    - Молодой человек! – Над ним навис мужчина средних лет в форме работников метрополитена. – Молодой человек, выходим – конечная!
    Секунд пять Павел смотрел на него, а потом вдруг вскочил, едва не разбив тому нос и, выругавшись, выскочил из вагона.
    
    - Павел Максимович! – Если бы его имя можно было прошипеть, из уст шефа вырвалось бы именно змеиное шипение. – Расскажите, пожалуйста, почему я должен платить Вам двадцать тысяч рублей ежемесячно за неполный рабочий день, если вы не способны даже прийти вовремя на работу?!
    Павел молчал. Оправдываться было бессмысленно. Пусть это и всего лишь третье его опоздание за последний месяц, шефа этот аргумент не убедит, а кивать на коллег, которые частенько и вовсе не являлись на работу, он не хотел. Да и толку то? Все одно – шеф невзлюбил именно его и то, на что он обычно закрывает глаза, если дело касается других сотрудников, никогда не прощалось ему.
    - Ну что же Вы, Павел Максимович?! – Кричал он. – Давайте, приведите мне хоть один довод…
    Павел залился краской. Наверняка сидящие в соседнем помещении сотрудники, а главное – сотрудницы, все это слышат. В нем вскипела злость и он, неожиданно даже для самого себя выпалил:
    - Может, потому что мой отец спас Вашу никчемную шкуру, когда Вы… - Он осекся, взглянув на исказившееся от гнева лицо шефа.
    Несколько минут они буравили друг друга взглядами, и Павла не покидало ощущение, что вот сейчас начальник бросится на него и изобьет так, что его увезут отсюда на «скорой помощи», но ничего подобного не произошло.
    - Павел Максимович, Вы свободны. – Сухо проговорил он. – Вы будете оштрафованы на двадцать пять процентов зарплаты.
    Парень еще несколько секунд постоял, глядя в спину отошедшему к окну начальнику, а потом развернулся и вышел из его кабинета, зло, хотя и не очень сильно, стукнув дверью.
    Трое девчонок одного с ним возраста – двадцати-двадцати трех лет и двое парней сосредоточенно созерцали экраны мониторов, и потому он сразу понял – коллеги все слышали.
    Тяжело вздохнув, он опустился в кресло перед своим компьютером и щелкнул кнопкой включения.
    
    Было уже поздно, и идти по безлюдным, залитым лунным светом улицам было немного жутковато. Где-то далеко-далеко доносился гул мчащихся машин, изредка перекрываемый длинным утробным корабельным гудком.
    До института было еще далеко – и чего его дернуло идти пешком.
    Павел с досадой бросил недоеденный пирожок, купленный на углу, в урну и поднес к лицу руку с часами, щелкнув по подсветке. Восемь часов. Он с ужасом понял, что опоздал и бросился к проезжей части, голосуя.
    Машина остановилась сразу – старенькая серая волга изъеденная пятнами ржавчины. Добродушный водила за рулем опустил стекло и высунулся из машины.
    - Садись! – Добродушно улыбнулся он и задняя дверь распахнулась.
    Павел сделал было шаг вперед, как вдруг осознал, что у его часов нет подсветки! Что он никогда не покупает еду на улице, за исключением шашлыков и шавермы. Что от работы до института ему как минимум семь часов хода. Что старенькая волга появилась, словно из воздуха, на абсолютно пустой улице… Что на заднем сидении сидит та самая женщина в белом медицинском халате.
    Тело его пронзил ужас. Но он не оцепенел. Нет, он метнулся в сторону, к стене одного из домов и бросился бежать. Только вперед, не оглядываясь, даже когда за спиной раздались визг шин и рев мотора. Он бежал. То и дело меж домами мелькали арки и узкие проходы, на другом конце которых, где-то далеко-далеко шли люди и проносились мимо машины. Но он знал – стоит лишь ему прыгнуть в один из таких проходов, как ему придет конец – тьма, которая сейчас клочьями свисала с пожарных лестниц и балконов домов, пряталась по темным углам и таилась в подвальных дырах, рванется к нему, спеленает, словно младенца, и… он бежал.
    Почувствовав, как в его спину вонзились лучи фар, он прыгнул в сторону, перекатился и бросился дальше.
    Сзади донесся скрежет металла о камень, чей-то вопль… он не останавливался.
    Краем глаза он увидел какое-то движение и бросил взгляд на дом. Там, под самой крышей, цепляясь за отвесную стену скакала тварь в обрывках медицинского халата.
    Заметив его взгляд, она довольно осклабилась, щелкнув зубастой пастью, и прыгнула на юношу.
    Тот отскочил назад и почувствовал, как его тело окунулась во что-то мягкое и обволакивающее. Он обернулся и увидел «мальчика», от которого к нему тянулись десятки тонких щупалец. Рядом с ним стояла «девочка» изо рта которой обильно текла слюна, шипевшая и дымившая каждый раз, когда капала на асфальт.
    - Пожалуйста! – Взмолился Павел. – Пожалуйста, кто-нибудь… РАЗБУДИТЕ МЕНЯ!
    
    - Паша… Паша. Паша! – Его мягко, но настойчиво теребили за плечо.
    Он уже проснулся, но глаза открывать не хотел. Было страшно. Вдруг это какая-нибудь из тех…
    - Паша! – Прошептала девушка над самым ухом. – Вставай скорее! Рабочий день кончился, сейчас Василий Петрович выйдет, и если…
    Павел открыл глаза и выпрямился. Свет в офисе был выключен, лишь из-под двери кабинета начальника бил яркий оранжевый свет. Рядом стояла Ирочка – самая молоденькая из всех сотрудниц.
    - Идем, скорее! – Прошептала она.
    Он пару секунд смотрел на нее, а потом притянул ее голову, и поцеловал в уголок рта:
    - Спасибо! – Он соскочил со стула, подхватил сумку и бросился к выходу.
    
    Для себя он твердо решил, что сегодня на учебу не пойдет. После такого то сна… Пусть сейчас еще не так темно, да и время еще есть, но ужас все еще жил в нем. Правда сейчас он был беспощадно загнан куда-то в район желудка и наглухо закрыт холодной логикой и здравым рассудком.
    На простые ночные кошмары это уже не походило. Когда одни и те же действующие лица изо сна в сон пытаются тебя убить… Либо это сумасшествие, либо гипноз, либо еще что-нибудь… какое-нибудь проклятье вуду… Он не весело рассмеялся. Если отвергнуть версию о сумасшествии, то кто-то пытается его убить. Причем весьма экзотическим способом. Кому понадобился простой IT-шник он не знал, но умирать ему очень не хотелось. Тем более не схватив лбом девять граммов свинца или удар заточкой в подворотне, а вот так… во сне… совершенно жутко и больно.
    Стоп. Больно. Кому-нибудь, когда-нибудь во сне бывало больно? Павел попытался вспомнить какой-нибудь похожий сон, но в голове было пусто.
    Страх недовольно заворочался в животе. Самое неприятное в этой ситуации, что все три раза его будил кто-то. Пусть его организм отчаянно хотел проснуться сам, но его будили, а если… если в следующий раз не разбудят?! Почему то он был уверен, что будет и следующий раз. Что тогда? Он умрет? Кажется, во сне еще никто не умирал… Но… как там в нашумевшем блокбастере братьев Вачовски… «Тело не может жить без разума», а?
    Из раздумий его вывел крик какого-то пожилого мужчины – оказывается, он и не заметил, как спустился в метро и даже умудрился занять свободное место:
    - А я тебе говорю, что они пытались меня убить! Пришли во сне и…
    - Папа… - Устало протянул стоявший рядом мужчина лет тридцати. – Доктор ведь сказал…
    - Ага! – Торжествующе воскликнул старик. – Так это все же был врач?!
    - Папа! Это… - Его голос утонул в шуме набирающего скорость поезда.
    Приехали. Подытожил Павел и откинулся на сидении, запрокинув голову назад. Очень неудобное положение, но в нем труднее всего заснуть…
    
    Глава 2
    Призраки
    
    В коридоре было темно, лишь полупрозрачное стекло кухонной двери было освещено изнутри. Оттуда доносился тихий размеренный голос отца.
    Павел скинул куртку, бросил сумку на обувной ящик, снял ботинки и в носках прошлепал к двери.
    - Всем привет. – Заглянул он. – Я вернулся!..
    При взгляде на мать, которая сидела за кухонным столом, закрыв блестящее от слез лицо руками, улыбка сползла с его лица.
    - Что случилось? – Обратился он к отцу.
    - Нервный срыв. – Развел руками тот. – Врач так сказал.
    - Его… там… не было… - Давясь слезами, выдохнула мать. – А я… вас… этими вот…
    Она зарыдала. Отец взял ее за руку и, взглянув на Павла, чуть закатил глаза, мол - беда с этими женщинами.
    Парень вздохнул и, выйдя из кухни, прошел в свою комнату, переоделся и сел за компьютер.
    Едва qip подключился к сети, как Павел негромко выругался. Сорок четыре непрочитанных сообщения от тридцати восьми контактов! И едва он прочитал первое из них, как сердце его ухнуло куда-то вниз:
    «][@III|<@, здорово! ты себе не представляешь, как меня плющит с той травы – меня во сне конопля пыталась зохавать! бугагага»
    Оставив сообщение без ответа, он торопливо открыл следующее сообщение, потом еще одно и еще… По спине его пробежали мурашки:
    «Пафка, пред! Приколись – я тя седня во сне сожрал! ]:->»
    «Паш, сдорово. Слушай, мне кажется, что я свихнулся – мне уже третий раз снится один и тот же сон… напиши мне»
    «Максимыч, воскресенье отменяется – у моей крышняк едет говорит что нас с тобой убьют :-|»
    «][@III|<@ тебе ничего странного не снилось?»
    «Паш, мне страшно… Мне снилось, что меня хотят убить. Уже семь раз… Я боюсь, что в следующий раз им это удастся. Зайди ко мне завтра, после работы – сегодня я уеду к тете»
    Он замер. Последнее сообщение было от его любимой, с которой у него так ничего и не вышло – после смерти родителей она замкнулась в себе и все отношения рухнули в пропасть, подобно подрубленным висячим мостам. В груди что-то томительно сжалось.
    Павел быстро пробежал по нескольким форумам, на которых бывал наиболее часто, просмотрел несколько новостных лент… Так и есть – везде была хоть одна тема, в которой автор рассказывал о ночных кошмарах и несколько десятков пользователей подтверждали, что и у них было нечто похожее. Хотя, находились и те, что писали, мол никаких снов им не снилось, а если и снилось, то всяко не кошмары и вообще…
    Из большой комнаты донесся сдавленный вскрик, и Павел рывком распахнув дверь, выскочил наружу.
    Мать сидела на диване, рядом стоял отец. И он и она смотрели телевизор, где ведущий новостей рассказывал о том, что весь мир захлестнула волна странных сновидений. Показали несколько кадров видео, где какой-то тощий лысеющий старичок отбивался от здоровенных санитаров и кричал в объектив камеры:
    - Они придут! Придут и сожрут ваши внутренности!
    Как только санитарам удалось затолкать брыкающегося пенсионера в чрево машины «скорой помощи», как экран моргнул, и вот уже по грунтовой проселочной дороге шествует колонна бородатых мужчин в черных рясах с поблескивающими на груди золотыми крестами.
    Миловидная девушка-репортер протянула микрофон одному из святых отцов:
    - Недавние сновидения, что посетили так же многих святых отцов и матерей, есть ни что иное, как предупреждение свыше, о грехах и пороках в которых утопает человечество…
    Изображение дернулось, на секунду зависло:
    - Мы приносим извинения. – Быстро проговорил диктор. – Небольшие технические неполадки. И на данный момент это вся имеющаяся у нас информация. Ученые пока никак не могут прокомментировать данный феномен, но существует несколько теорий, подробнее смотрите в спец-выпуске программы «вести», в ноль часов. С вами были…
    Павел вернулся в свою комнату, и устало рухнул на кровать.
    Мир сошел с ума – думал он, прикрыв глаза. То, что ни его одного пытались убить, как-то развеяло страх, но на его место пришла апатия. Будь что будет! И с этой мыслью он уснул.
    
    Проснулся он рано, за полтора часа до выхода и отметил, лишь отметил, будто это было совершенно не важно, что он жив! А потом вспомнил, что снились ему не кровожадные монстры, а Света – та самая девчонка, его первая любовь, у которой погибли родители. Они валялись с ней в цветущем школьном саду… и плевать, что сада у школы не было, а вместо него ту опоясывало кольцо шиповника, да редкие кусты сирени – даже редкие тополя, в большинстве своем, спилили, когда те на сильном ветру порвали линию электропередач и выбили пару стекол. Они были вместе, и им было хорошо, но едва он припал к губам девушки, как что-то дернуло его за шиворот, и он проснулся. Обидно немного.
    Юноша вспомнил, вчерашнее сообщение и решил, что сегодня тоже не пойдет на учебу и, после работы, обязательно зайдет к ней – кто знает, может сон вещий…
    Одевшись, Павел прошел на кухню, вскипятил себе чаю и сделал несколько бутербродов. Потом, секунду помедлив, поставил на огонь старинную чугунную сковородку, оставшуюся еще с советских времен – новую сковороду с антипригарным покрытием мама убрала в шкаф и доставала лишь по праздникам – бросил на нее кусок сливочного масла, которое тут же весело затрещало, шипя и брызгая во все стороны, и принялся нарезать вареную картошку. Неторопливо помешивая блюдо ножом, он секунду подумал, а потом накромсал туда две последние сосиски, еще немного помедлил и залил свой кулинарный шедевр парой яиц. Пару раз выругавшись, когда кипящее масло попадало ему на кожу, он, наконец, опрокинул содержимое сковородки в большую глубокую тарелку, залил все кетчупом и, придвинув к себе кружку с чаем, начал неторопливо есть.
    Над головой что-то тихо наигрывало радио, не выключенное на ночь, из открытого окна доносилось щебетание ранних птах, где-то далеко внизу прогудела водопроводная труба…
    И тут, когда порыв ветра тряхнул занавеску… юноше показалось, что он видел белесую тень, которая на мгновенье высунулась из дверцы шкафа, а потом нырнула в стену, покрытую старыми обшарпанными моющимися обоями.
    С минуту он тупо смотрел на то место, где исчезла тень, но потом мотнул головой и принялся доедать, как ни странно, вполне съедобное блюдо собственного приготовления.
    Вскоре Павел услышал, как открылась дверь в спальню родителей, и в кухню прошлепал отец – с босыми ногами, в тренировочных штанах с полосками и серой футболке.
    Он грустно глянул в только что опустевшую тарелку юноши, печально вздохнул и ухватил один из бутербродов – с докторской колбасой – и, ни слова не говоря, двинулся назад.
    - Пап, - окликнул его Павел, - как мама?
    - Нормально, вроде. – Пожал плечами отец. – Я всю ночь караулил – сопела себе, да спала… Женщины… - Он еще раз грустно глянул на пустую тарелку, горестно укусил бутерброд и скрылся в коридоре.
    
    Странно, на сегодня лифт работал. Павел стоял в медленно опускавшейся кабинке неподвижно, настороженно прислушиваясь, и почти не дышал. Где-то на пол пути лифт чуть тряхнуло – в этом месте его всегда трясет, но в этот раз Павел живо представил себе, как на крышу лифта спрыгнула какая-то тварь… да хоть бы и та «медсестра», что скакала по стенам домов в его сне… и сейчас освященный рыжим светом пластик взорвется и в кабину просунется зубастая морда чудовища…
    Ничего этого конечно же не случилась, парень, всеми силами пытаясь обуздать страх, вышел из кабинки лифта, все же чуть пригнув голову, когда перешагивал крохотный проем между кабиной и шахтой, и сбежал по лестнице. Обернулся. И вот тут ему стало по настоящему страшно. Так страшно, что заломило голову, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Он увидел, отчетливо увидел, как из подвального мрака выступило человеческое лицо. Лицо это не выражало никаких эмоций, глаза были закрыты, губы, сжатые в тонкую полоску почти терялись. Бледное и неживое. Словно маска. Оно медленно плыло по воздуху, и Павел с ужасом понял, что проржавевшие железные прутья не остановят его.
    Он бросился к двери, вновь, как и вчера дрожащей рукой нащупал кнопку домофона, как и вчера, не дожидаясь пока домофон запищит, принялся долбиться в запертую дверь, ему почудилось, что кто-то взял его за плечи…
    Дверь распахнулась и оны выскочил наружу – под ослепительные лучи весеннего солнца, под чистое голубое небо с редкими перистыми облаками, под потоки веселого ветра, под удивленные взгляды двух дворников, неторопливо увозивших пластиковый мусорный бак.
    Парень бросился вперед, по асфальтовой дорожке вдоль дома, пробежал метров десять и услышал, как за спиной лязгнул металл. Он не удержался и оглянулся – ему показалось, что он увидел, как сквозь закрытую окрашенную коричневой краской дверь проснулось бледное лицо, распахнуло пустые глазницы, обратив их к солнцу, и вновь втянулось в дверь. Скорее всего, показалось, но он вновь побежал и не останавливался до самой остановки.
    
    Зато на работу он сегодня пришел первым, даже раньше шефа. И когда тот вышел из своей натертой до блеска тайоты, вежливо с ним поздоровался. Тот лишь смерил его недоверчивым взглядом, хмыкнул и отпер дверь в офис.
    Он успел еще выпить кружку кофе, прежде чем пришли остальные работники. Ирочка на него сегодня даже не взглянула, наоборот – настойчиво не замечала, видно поняла вчерашний поцелуй, как-то по-своему и испугалась или просто стеснялась. Но это его совершенно не волновало. Наоборот, он был готов перецеловать весь офис, даже шефа, только пусть его оставят в покое. Все. И Игорь, без умолку болтавший о каком-то анимэ-фестивале. И Маша, повествующая об истории своей несчастный любви номер шестнадцать, то и дело, напоминая слушателям, что все мужики козлы, и те, особенно мужики, охотно это подтверждали. И Семен, жалобно постанывающий после вчерашней попойки. И Вера, усевшаяся к нему на стол и сейчас пытающаяся еще выше задрать и без того поднятую до уровня пояса мини-юбку.
    Семена он понимал – у него тоже болела голова, но вот причина была совсем иная – вначале эти странные сны, потом им на смену пришли приведения ныкающиеся по шкафам и подвалам. Что дальше?
    Тут дверь кабинета начальника открылась, и он поманил Павла к себе.
    - Да, Владимир Сергеевич? – На шефа он старался не смотреть.
    - Сюда иди. – Буркнул тот и, подождав пока юноша подойдет к письменному столу, положил перед ним бумажный пакет.
    - Что это? – Павел взял в руки пакет и, раскрыв, потянул на себя что-то завернутое в промасленную черную ткань.
    - Не твое дело! – Зло выплюнул шеф, вырвав пакет из его рук.
    Он перевязал его капроновой веревкой и сунул в руки юноше:
    - Понесешь так, внутрь не лезь, отдашь отцу. – Раздельно проговорил он. – Все, свободен.
    - Свободен в смысле… - Протянул юноша.
    - В смысле вали домой, да поживее! – Рявкнул Владимир Сергеевич.
    - Хорошо… - Чуть помедлив, пожал плечами Павел и вышел из кабинета.
    Проигнорировав, любопытные взгляды коллег, он сунул бумажный пакет в сумку, распрощался со всеми и, сбежав по лесенке, вышел на улицу.
    - Светлана… Светлана… Светлана… - Бормотал он, просматривая записную книжку в телефоне. – Ага.
    - Але, Свет? – Спросил он, когда гудки прекратились.
    - Да, привет, Паш. – Голос Светланы был какой-то странный, вроде бы и не шепотом она говорила, но и не совсем нормально. Вроде, как боясь разбудить кого-то, но при этом ставя свой личный комфорт выше комфорта спящего.
    - Меня с работы отпустили…
    - Уволили?! – Чуть громче спросила девушка.
    - Да нет, говорю же – отпустили. Шеф попросил передать отцу какой-то пакет. Так вот, я к тебе зайду?
    - Да, Паш, если тебе не трудно. Зайди, пожалуйста.
    - Окей, скоро буду.
    - Номер квартиры помнишь?
    - Конечно! Жди, скоро буду. – Он дал отбой.
    
    Павел не любил центр города. И зачем только было делать офис в таком месте? Нет, понятно если это был бы магазин – центр города, много людей, в том числе и иностранцев. Сувенирные лавки, дорогие бутики, антикварные салоны… банки, страховые фирмы и адвокатские конторы – они здесь на своем месте. Но зачем было здесь делать офис какой-то мелкой фирмы по заправке и ремонту ксерокопирующих и печатных устройств? Где-нибудь на окраине, в Кировском или Красносельском районе, но не в центре города, выплачивая за аренду помещения чуть ли не половину всех годовых доходов?! И за что? Каменные джунгли с редкими уголками живой природы, отчаянно загибающейся от выхлопных газов непрерывного потока машин. Шум, гам… Нет, конечно в офисе стоят двойные стеклопакеты и современные воздухоочистительные системы, и отличная звукоизоляция… Но стоит выйти на улицу, и ты словно оказываешься в сумасшедшем доме! Причудливые на первый взгляд, а на деле весьма однообразные барельефы серых от грязи домов, выкрашенных традиционно в бледно желтый цвет, ничуть его не прельщали. Здоровые балконы внушали скорее опасения своим видом, нежели радовали глаз и тонкие змеящиеся под ними паутинки трещин эти опасения лишь укрепляли. Нет, если выбирать между шестиэтажкой в центре города и корабликом на окраине или – он улыбнулся – многоэтажную новостройку на берегу пруда с кристально чистой водой, окруженной молодыми деревцами и узкими асфальтовыми дорожками меж зеленых газонов… шестиэтажки явно проигрывали по очкам.
    От размышлений его оторвали взволнованные голоса прохожих. Все они смотрели куда-то вверх, кто-то продолжал идти, чуть сбавив шаг, кто-то замирал в нерешительности. Юноша глянул туда же, куда устремили свои взгляды прохожие, и оторопел – на крыше одного из дома, прислонившись к печной трубе, стояла человеческая фигура. Солнце было у нее за спиной, и рассмотреть ее не представлялось возможным, даже определить – мужчина это или женщина. Люди заслоняли глаза руками и взволнованно перешептывались.
    Павел даже не увидел – почувствовал, как фигура стоящая на крыше сделала шаг вперед, почувствовала это и толпа и мужик, который грязно ругаясь, бросился под стену дома, широко расставив руки. Белесая тень камнем рухнула прямо на него, прошла насквозь и исчезла в земле.
    Немая сцена. Минут пять люди стояли неподвижно, лишь глаза их жили – перебегали то на растерянного мужчину подле стены шестиэтажки, то на крышу здания, то переглядывались друг с другом, словно ища поддержки. Из оцепенения их вывел пронзительный крик – какая-то женщина лет сорока, истошно завопила и бросилась наутек. Ее примеру последовал какой-то мальчишка лет двенадцати. Кто-то вздрогнул и быстро зашагал прочь, иные осторожно подошли к неудавшемуся спасителю. Толпа понемногу оживала.
    Ожил и Павел. Он вздрогнул всем телом и быстро зашагал в сторону метро. Еще одно очко в пользу окраины – там приведения ограничиваются одними лишь лицами и не вылезают из подвалов.
    
    Дверь ему открыли сразу:
    - Пашка! – Воскликнула зеленоглазая девчонка и крепко обняла юношу. – Я боялась, что ты не придешь!
    - Я ведь обещал. – Улыбнулся Павел, вдыхая едва уловимый аромат спутанных черных волос.
    - Спасибо. – Прошептала она. – Спасибо, что пришел! Проходи.
    Она отстранилась, пропуская его внутрь, и закрыла за юношей дверь.
    От предложенных тапок он отказался и прошел вслед за девушкой в небольшую кухню, по пути заскочив в ванную и вымыв руки.
    - Паша. – Серьезно начала девушка. – Я хочу тебе кое-что рассказать, только ты, пожалуйста, не считай меня сумасшедшей…
    - Ты телевизор смотрела? – Оборвал ее юноша.
    - Нет… - Растерялась девушка. – Дня три не смотрела.
    - Эти сны… - Павел вздохнул. – Приснились доброй половине человечества, в том числе и мне.
    Глаза девушки округлились.
    - Мне тоже приснились сны, в которых меня пытались сожрать какие-то твари, а многим моим друзьям… разреши? – Он кивнул на свободную табуретку и, не дожидаясь согласия, уселся за стол. – Тоже приснилось нечто подобное. Одного, к примеру… что с тобой?
    Лицо девушки как-то исказилось, перекосилось на одну сторону, словно она наблюдала за чем-то, интересным, но, тем не менее, противным, омерзительным:
    - Паш… это место… занято было…
    Юноша недоуменно взглянул вначале на нее, затем на себя. И глаза его расширились от ужаса – прямо у него из груди высовывалась полупрозрачная человеческая рука!
    Павел в ужасе дернулся, соскочил с табуретки, не отрывая взгляд от призрачной руки, которая словно острейший клинок прошла через его тело и беззвучно выскочила из плоти. Он налетел на угол раковины, было больно, но он этого словно и не заметил, засучил ногами по полу и стал быстро отползать к двери.
    - Паша, Паша, все нормально! – К нему подбежала девушка и, нагнувшись, схватила за плечи.
    - Н-нормально?! – Судорожно выдохнул он, оторвав взгляд от сидящего за столом призрака и переведя его на девушку. – Светка, у тебя з-за с-сталом приведение сидит! И все н-нормально?! – От волнения он стал заикаться.
    - Он не причинит тебе вреда. – Ласково, успокаивающе ответила Светлана. – Он просто… просто…
    Павел решительно встал с пола и выпрямился, сбросив с себя руки девушки. Бросил взгляд на призрака, теперь уже злой и сказал:
    - Он всего лишь пришел сразу за теми тварями, но, в отличие от них, весьма неплохо существует наяву! – Парень переводил взгляд с призрака на девушку и обратно. – Эй, ты, тварь белесая, убирайся по-хорошему и захвати своего дружка из моего подвала!
    Тень, сидящая за столом, дрогнула и растворилась в воздухе.
    - Зачем ты так?! – Девушка гневно сверкнула глазами. – Что он тебе сделал?!
    - Да как ты не понимаешь?! – Закричал Павел. – Вначале сны, потом призраки! А что за ними? Те твари будут являться к нам в гости? Ты спала в его присутствии?
    - Нет… Я только сегодня утром его увидела…
    - Вот! А что если эти твари насылают кошмары?! Я тоже увидел сегодня какую-то призрачную дрянь, выползающую из шкафа! У меня мать чуть с ума не сошла! А если эта тварь дождется пока ты уснешь и свернет тебе шею?! Или высосет из тебя кровь?
    - Глупости все это! – Воскликнула Светлана. – Они всего лишь духи, призраки, они не делают ничего плохого!
    - Света, послушай, нужно уходить отсюда!
    - Нет, я хочу поговорить с ним, я уверена – он хотел что-то мне сказать!
    - Сожрать он тебя хотел, а не поговорить! – Взревел Павел. – Не будь дурой, нам надо…
    - Это ты идиот! Убирайся из моего дома! Я, наверное, действительно дура, раз позвала тебя!
    - Ну и оставайся здесь, и если через пару дней ты окажешься в криминальной хронике, я не приду на твои похороны!
    - Убирайся! – Завизжала Света.
    Павел развернулся, быстро всунул ноги в ботинки и, щелкнув замком, вышел из квартиры, оставив дверь нараспашку.
    - Идиот! – Еще раз выкрикнула Светлана, когда он уже выходил из парадной, и громко хлопнула дверью.
    
    Домой он пришел злой и раздосадованный. Уже едя в лифте, он понял, что на этот раз в подвале не было никаких летающих лиц, может – он усмехнулся – и вправду тот, прозрачный, послушался его и забрал его с собой.
    Войдя в квартиру, он закрыл дверь на все замки и прошел на кухню, откуда клубами валил густой сигаретный дым.
    - Где мама? – Поинтересовался он.
    - Спит. – Ответил отец, делая еще одну затяжку – в пепельнице лежало десятка два окурков. – Голова разболелась, прилегла отдохнуть.
    - Ясно… - Протянул Павел. – Ах да! Вот, тут Владимир Сергеевич просил тебе передать…
    Парень скинул с плеча сумку, расстегнул молнию и, достав сверток, протянул его отцу. Тот бережно взял его, разрезал веревку кухонным ножом и заглянул внутрь, удовлетворенно кивнул и отставил пакет на край стола:
    - Спасибо. Есть будешь?
    Павел кивнул.
    
    Глава 3
    Слуги
    
    Пробуждение было не из приятных, да и что хорошего может быть в вое сирены «скорой помощи»?! К тому же у Павла чудовищно болела голова. Похожее чувство он испытывал классе в седьмом, поспорив с одноклассниками, он залпом выпил пол литра водки. Водка была паленая, и те незабываемые мгновения накрепко впечатались ему в память, после чего он зарекся никогда больше не употреблять алкоголя. К тому же денег ему проигравшие пацаны не заплатили, справедливо рассудив, что их больше, а он один, а дома влетело от родителей, но все это меркло после того дикого похмелья, которое он испытал на следующее утро. Нечто подобное почувствовал он и сейчас.
    С силой массируя виски, он встал и оделся. Взглянул на тихо жужжащий компьютер, но даже не притронулся к нему. Вместо этого юноша выглянул из комнаты и прошел привычным маршрутом вначале в туалет, потом в ванную и, наконец, конечную цель своего пути – кухню.
    На кухне сидел отец и задумчиво выпускал одно колечко дыма за другим, которые, расплываясь мутными пятнами, уносились в открытую форточку.
    - Доброе утро. – Вяло поприветствовал его юноша.
    - Утро. – Кивнул отец и выпустил длинную струю дыма.
    - Как мама?
    - Хреново… - Отец тяжело вздохнул, щелчком отправил окурок на улицу и закрыл форточку. – Мигрень дикая, последнюю таблетку аспирина скормил… С работы пойдешь, купишь?
    - Конечно. – Павел кивнул.
    - Через… - отец глянул на будильник стоящий около плиты, - часик вызову врача, пусть посмотрит… Яичницу будешь?
    - Буду. – Вновь кивнул юноша.
    
    Завтракали они молча.
    Павел проглотил свою порцию яичницы с помидорами, даже не почувствовав вкуса.
    - Благодарю.
    - Та, все что угодно за Ваши деньги. – Натянуто улыбнулся отец.
    Юноша выполз из-за стола и побрел в ванную. Прополоскав рот, он несколько раз ополоснул лицо холодной водой. Головная боль чуть отступила, но не исчезла, затаилась, злобно скребя когтями по черепу.
    Собравшись, Павел махнул отцу, взявшемуся за очередную сигарету, рукой и вышел не лестничную клетку.
    Здесь царил полумрак – солнце только начало выползать из-за горизонта, а одна из ламп – естественно над ним – не горела вовсе, другая же жалобно мерцала тусклым рыжеватым светом, скорее раздражающим, чем дающим свет.
    Лифт вновь не работал – вероятнее всего ночью скакнуло напряжение, и большая часть электрооборудования перегорела.
    Пожав плечами, Павел побежал по лестнице.
    Один пролет, второй, третий, четвертый…
    Уже занеся ногу над очередной ступенькой, юноша вдруг остановился и медленно, словно во сне, обернулся: за углом, прямо напротив одной из квартир из стены выступало призрачное лицо. Павел услышал, как воздух с шипением вырвался из его легких, а потом с жутким хрипом вернулся обратно. Торчащее из стены лицо, судя по всему, тоже это услышало, потому что повернулось к нему, правой частью утонув в железобетоне, и неспешно двинулось к нему.
    Вначале призрак чуть высунулся из стены, а потом и вовсе отделился от нее, демонстрируя застывшему на лестнице юноше то, что состоит он лишь из одной единственной головы и начисто лишен всего остального тела.
    Проплыв по воздуху чуть больше метра, голова распахнула веки, открыв два серых провала глазниц, чуть приоткрыла рот и… пролетела прямо сквозь него - легкий, едва уловимый холодок и резкая пульсирующая боль в голове.
    Призрак, не останавливаясь, проплыл дальше и всосался в стену.
    Едва тело юноши обрело способность двигаться, как он опрометью бросился вниз, перепрыгиваю по три-четыре ступеньки, на третьем этаже подвернул ногу, хромая сбежал по ступенькам на первом, толкнул закрытую внутреннюю деревянную дверь и разразился истошным криком, при виде двух теней замерших в полуметре от него.
    
    Так стыдно Павлу не было уже давно. В четвертый раз извинившись перед мамой ребенка, зашедшегося в истерике, он, красный как рак, выскочил на улицу и быстро зашагал на остановку.
    
    День явно не задался – переходя через улицу, на зеленый свет, как и положено добропорядочному гражданину, его чуть не сбила пронесшаяся мимо машина скорой помощи, сирену которой играючи заглушили гитарные аккорды, извлеченные мобильником. Павел ругнулся про себя и заспешил дальше.
    Вскоре подъехал автобус, но когда радостная толпа ввалилась в салон, он и не думал трогаться с места – двери рычали, жужжали, скрипели, но закрыться так и не смогли. Вскоре в заднюю дверь, расталкивая пассажиров, ввалился взбешенный водитель, и проклиная всех «безмозглых баранов», начал рыться в ящике над ней. После пяти минут борьбы, победа осталась за водителем и дверь, недовольно зашипев, закрылась. Выпустить его она, естественно отказалась, даже после требовательных нажатий на большую красную кнопку и обещания сдать на металлолом. За неимением лучшего выхода, водитель принялся протискиваться по салону, в сторону кабины, чем вызвал глубокое недовольство пассажиров, большая часть которых возмущалась длительной остановкой и даже не подозревала, что тот отнюдь не «жирный боров», а водитель автобуса. Поругавшись и, пару раз, получив по ребрам, за что хорошенько толкнул обидчика зубами на поручень, он все-таки добрался до кабины, закрыл переднюю дверь, вытолкав зависшего на нижней ступеньке человека, и автобус тронулся.
    За одну остановку до метро, когда злые и потные граждане, которые сейчас как нельзя лучше напоминали незабвенные сельди в бочке, уже было обрадовались, что вот сейчас они вылезут из парилки салона на свежий воздух, в автобус вошли контролеры. Их вежливую просьбу - пока не отправляться – водитель, к счастью, не услышал, а, когда те ее повторили, справедливо заметил, что останавливаться на проезжей части – не самая лучшая идея. За безысходностью ситуации, контролеры стали пробираться в глубь салона с многократно возросшей скоростью проверяя документы и билеты пассажиров, оказывая на них все возрастающее давление. Физическое, по большей части. Естественно, вскоре выяснилось, что в чудовищной давке, когда мозг готов лезть из ушей, многие просто напросто забыли, что нужно оплатить проезд, но оправдывались тем, что кондуктор сам не обратился к ним, а пробиться к нему у них не было ни малейшего шанса. Обрадованные до глубины души этим заявлением, контролеры радостно полезли в сумки за упакованными в файлики правилами, где «черным по белому» - хотя скорее черным по серому – «сказано, что граждане обязаны сами оплачивать проезд». Но в этот момент автобус остановился у метро, двери распахнулись и радостная толпа, сметая и контролеров и кондуктора и тех, кому вовсе не надо было выходить на этой остановки, вывалилась наружу, под лучи уже выползшего на небосвод солнца.
    Павел обтер рукавом лоб, стирая испарину, шевельнул плечами и влился в толпу, спешащую в подземелья Санкт-Петербурга.
    Вечный сквозняк, по воле которого стеклянные, обитые металлом двери описывают полукруги, так и норовя выбить кому-нибудь челюсть или сломать нос, приятно холодил лицо. Возникло желание задержаться в дверях метрополитена подольше, но напирающая сзади толпа протолкнула юношу внутрь, к рядам новеньких блестящих турникетов.
    Пройдя их, Павел сбежал по лестнице, протолкнулся сквозь бредущие ряды людей к краю платформы и, встав у облицованной мрамором колонны, огляделся. Ничего необычного. Люди, как люди – бредут себе по своим скучным делам и не подозревают, что вокруг летают злобные безглазые морды. Павел невесело усмехнулся и задержал свой взгляд на девушке, прислонившейся к соседней колонне. Красивая девушка, наверное, даже красивее Светки. Вот только гримаска на лице все портит – лицо девушки и вправду было недовольно сморщено, носик чуть вздернут, брови опущены, а еще она прижимала правую руку ко лбу, словно человек, у которого ноет не то глаз, не то голова где-то в глубине. Павел скользнул взглядом по толпе и вновь зацепился им за человека – на этот раз мужчина средних лет, в брючном костюме, с портфелем в руке, и тоже держится свободной рукой за голову, словно подпирая ее, но пальцы быстро и сильно, судя по белым пятнам на коже, массировали лоб. Еще один мужчина держался рукой за лицо, но на нем Павел не стал задерживаться – лицо мужчины было сплошь испещрено язвами, под некоторыми из которых висели блестящие капельки крови, под другими – грязно-желтые комочки гноя. Юношу передернуло – этот точно едет к врачу, он бы с такой рожей из дома никуда больше не вылез. Еще мальчишка лет пятнадцати – этот вовсе сел на карточке подле колонны, обтирая ее красным матерчатым ранцем, и закрыл лицо руками.
    Его наблюдения прервал гул приближающегося поезда. Все стоящие на платформе сразу же застыли, напустив на себя притворно расслабленный вид, словно старый, умудренный жизнью кот, при виде пробегающей в паре сантиметров от него мыши. Юноша считал, что борьбу за свободные места в метрополитене, в час пик, давно уже следовало внести в программу олимпийских игр, и был уверен, что с русскими в этом виде спорта состязаться смогли бы разве что японцы, да и то – брали бы исключительно количеством.
    По закону мирового свинства, поезд проехал на несколько метров дальше и возможность занять сидячее место со скоростью света устремилась к нулю. Однако, как оказалось, помимо мирового свинства, в мире существовало и множество иных законов, к примеру, законы кармы, и Павел занял место у самой двери, прислонившись к ряду сидений. Это место было не многим хуже сидячих – входящие и выходящие пассажиры его не слишком задевали, а вот обзор был на порядок лучше, и юноша продолжил свои наблюдения.
    К концу поездки, Павел сделал вывод, что головная боль – есть очередной массовый эффект, которому подвержены мужчины и женщины всех возрастов. Ему показалось, что даже младенец, лежащий в коляске, держится руками за лысенькую голову, но, возможно, тот просто ощупывал свою темницу в поисках путей к отступлению.
    Выходя из метро, Павел уже твердо знал, что все это – головные боли, призраки-самоубийцы и плотоядные сны – связано. Он уж было хотел «повесить» все это на одного человека – на кого понятно, злодеи в России всегда одни - но все же согласился с голосом разума, что подобные выводы безосновательны, и с обвинительным приговором решил подождать.
    
    Толпа меняет людей. Каждый человек, вливающийся в живой поток, теряет частицу индивидуальности. Павел потерял страх. Вернее забыл о нем. Забыл о встрече с призраком на лестнице и о своем позорном бегстве. Забыл о том ужасе, который преследовал его во снах. Он шел по залитой солнцем улице, и вокруг были люди – десятки, сотни людей. Они шли по тротуарам, ехали в дорогих иномарках и отечественных машинах, выглядывали из окон трамваев и троллейбусов, говорили, кричали, смеялись, плакали… жили. Жил и он.
    Под детский голосок очередной японской поп-звездочки, он весело прошагал по мостовой и нырнул в открытую дверь офиса – кондиционеров внизу не было и охранникам приходилось проветривать помещение по-старинке.
    Шеф, конечно, уже был на месте. Павел был уверен, что после того, как вчера тот позволил ему себя опередить, Владимир Сергеевич будет приходить на работу за час, а то и за два. Кроме него в офисе сидели Вера и Семен. Вера, естественно, сидела на столе, а Семен рядом, на стуле, и задумчивым, пристальным взглядом созерцал обнаженную ногу.
    - Ну, что? – Требовательно поинтересовалась женщина.
    - Не знаю, Вера… - Развел руками Семен. – Я бы, на твоем месте, сходил к врачу. У меня ведь только три курса, да два года в армии…
    - Но ты мне скажи, - голос у Веры был севший, с хрипотцой, - это не онкология?
    - Нуу… - Развел руками Семен, но, взглянув на женщину, проглотил готовый сорваться с губ ответ. – Наврятли, Вер, вчера ведь еще не было. Не могут онкологические заболевания с такой скоростью протекать.
    - И то радует! – Буркнула Вера и тут заметила стоящего в дверях Павла.
    Она быстро соскочила со стола и подтянула стянутый до колена чулок.
    - А чего-это вы тут делаете? – Попытался пошутить юноша.
    - Ты еще маленький, - хохотнула Вера, - такого рода знания могут повредить твою неокрепшую детскую психику. Ты лучше с Ирочкой…
    Ее оборвал телефонный звонок. Звонила Ира и просила передать Владимиру Сергеевичу, что у нее страшно болит голова, и она сегодня на работу не выйдет.
    Павел почувствовал, как где-то в груди зародился холодок и пополз по телу, запуская свои ледяные щупальца в каждый его уголок. В виске больно стрельнуло.
    
    Работы сегодня было не много. Три звонка – три короткие консультации, пара часов безделья, которые сотрудники коротали за сетевой игрой в Jedi Academy. А после случилось не бывалое – из своего кабинета, потирая виски, вышел Владимир Сергеевич, своим появлением вызвав лихорадочные щелчки волшебных кнопок Alt+F4, и сказал, что сегодня все могут быть свободны, после чего вновь скрылся за дверью.
    Выйдя из офиса, они, недоумевающие, но радостные, побрели кто куда. Семен составил компанию Павлу, и они вместе двинулись к станции метро.
    - Семен… - Замялся юноша. – А что там не так с Верой Юрьевной?
    - Ммм… - Промычал Семен. – Ты только молчи, ладно… А то меня Верка кастратом сделает. – Он не весело усмехнулся.
    - Конечно-конечно! – Закивал Павел – его нестерпимо жгло любопытство.
    - В общем, у нее там… на ноге… какая-то дрянь… Как бы тебе объяснить… Вот… - Он приостановился, и, указав куда-то взглядом, прошептал: - Да вон, как у того бомжа на роже.
    Юноша проследил за взглядом Семена, и его чуть не вывернуло. Не от изуродованного язвами и огромными, с горошину, белесыми гнойниками, а от того, что по лицу привалившегося к стене мужика в замызганном ватнике, старых брюках и потрепанных кедах, ползало с десяток мух. Две из них были толстыми, здоровыми; три - совсем крохотные мошки, одна из которых сейчас ползла по нижнему веку; остальные – мухи, как мухи. Павла замутило, и он поспешно отвернулся.
    - Мать честная! – Семен, у которого зрение было похуже, только сейчас разглядел мух и тоже поспешил отвернуться.
    - Ну, - начал он, когда бомж остался позади, - вот примерно такая же картина… без мух только.
    - Кошмар! – Павла все еще мутило. – А из-за чего это?
    - Тха! Из-за чего?! – Презрительно скривился Семен. – Да потому что трахается с кем попало! Вот и доигралась! – Он смачно сплюнул на обочину, а потом поднял голову, да так и остался стоять:
    - Эй… гляди-ка…
    Павел послушно проследил за его взглядом и оторопел: по перекрестку, прямо сквозь поток машин, неслась бледная как мел женщина. Только сейчас до него донесся ее душераздирающий крик. А за ней, огромными скачками, перепрыгивая с земли на крыши машин, а потом вновь на землю, мчался черный пес. Он вовсе не был огромен, наоборот – несколько худощав, но даже отсюда юноша видел, оскаленную пасть. Павлу показалось, что он видит даже капли слюны, слетающие с клыков зверя, но он мог ошибаться. Вначале донеслось жуткое, плотоядное «Хряп!» с которым любой крупный хищник разевает пасть, прежде чем вонзить клыки в жертву. Потом донеслись звуки выстрелов – второй, третий. Собака взвизгнула, врезалась в проезжающую мимо машину и отлетела в сторону. Женщина, растянувшаяся на асфальте, перевернулась на спину и, отчаянно суча ногами, пыталась отползти от тела зверя. К ней подбежал милиционер, наклонился, что-то сказал, потом бросился к сбитой собаке, наклонился… И снова «Хряп!». Тело пса осталось лежать на земле, лишь голова дернулась вверх и вонзила клыки в куртку служителя правопорядка. Милиционер закричал, но не растерялся – вновь выхватил пистолет и всадил остатки обоймы в шею и голову зверюге. Хватка разжалась, и истекающая кровью собака бессильно рухнула на асфальт. Где-то вдалеке завизжали тормоза.
    Семен смачно выматерился.
    - Слушай, пойдем отсюда, а? – Предложил он, и вместе с Павлом быстро сбежал по лестнице, ведущей в подземный переход.
    
    Вечер в институте прошел довольно скучно. Лектора Павел почти не слушал, лишь смотрел на улицу, где по улицам метались какие-то тени, а по дорогам неслись разноцветные огоньки машин. Кажется, он даже немного вздремнул, но этого никто не заметил…
    
    Всю дорогу до дома Павла преследовали звуки сирен. Преимущественно машин «скорой помощи», но куда-то спешили и милицейские машины, а один раз, когда он уже подъезжал к дому, мимо пронеслась пожарная машина.
    - Дурдом какой-то…
    Ночной воздух, как и в предыдущие, дни был особенно чист и приятен. Головная боль исчезла, словно ее и не было, хотя по дороге ему встречалось множество людей, которые понуро брели вперед, казалось, не разбирая пути, обеими руками сжимая голову, будто боялись, что та развалится на две половинки, и свежий ночной воздух их вовсе не волновал.
    Людей на улице становилось все меньше. Где-то вдалеке раздался крик – не поймешь женский или мужской. Юноше стало не по себе. Он ускорил шаг и за пару минут добрался до дома.
    Едва он вошел в парадную, как где-то в подвале загудела труба, да так громко, что Павел, как ужаленный, рванулся вверх, пролетая пролет за пролетом. Толпа осталась позади, вернулась индивидуальность, вернулся и страх.
    
    - Не раздевайся. – С порога бросил ему отец.
    Голос его был спокойный, но жесткий. Он быстрыми шагами мерил квартиру, стремительно хватая то одну вещь, то другую и отправлял их в объемистую туристическую сумку, стоящую на обувном ящике. Прямо на его глазах туда отправились два паспорта и толстая пачка евро, они приземлились прямо поверх буханки хлеба и двух палок докторской колбасы.
    - Пап? – Недоуменно воззрился на него юноша, скинув с плеча сумку.
    Отец не ответил, вместо этого он отправил в утробу сумки перочинный нож и еще один - сантиметров шестьдесят в длину, для разделки мяса. На секунду Павел решил, что отец сошел с ума, но лишь на секунду – тот был слишком спокоен и сосредоточен.
    - Где мама? – Неотрывно следя за ним, спросил юноша.
    Отец неопределенно мотнул головой и бросил в сумку две зажигалки, упаковку спичечных коробков, пачку сигарет и бутылку спирта. Спирт у них остался еще с давних времен, когда строили домик под Москвой – отец им с рабочими расплачивался – выходило дешевле.
    В сумку перекочевали два мобильника, его КПК и ноутбук, последний, судя по лицу, отец не очень-то хотел брать. Сверху все это было завалено остатками провианта из холодильника.
    Секунду помедлив, отец запустил руку в сумку и извлек перочинный нож.
    - Бери. – Он сунул нож в руку юноши и закрыл сумку.
    - Пап…
    - Значит так. – Отец поднял сумку, прикинул в руке, а потом повесил на сына. Юноша охнул – сумка весила килограммов тридцать, не меньше. – Слушай внимательно и делай то, что я говорю.
    Павел автоматически кивнул.
    - Вот ключи. – Отец протянул Павлу связку ключей. – Здесь ключи от решетки, чердака и крыши. У меня есть еще одна связка, но она спрятана. Сейчас ты выйдешь и отопрешь решетку, поднимешься наверх и откроешь дверь на чердак, оба замка, навесной возьмешь с собой. После этого поднимешься выше и откроешь дверь на крышу. Выйдешь, подойдешь к краю и встанешь на бортик, у самого края, бросишь замок вниз. После этого ты снова спустишься вниз, войдешь на чердак и закроешь за собой дверь на встроенный замок. После этого ты быстро и, по возможности, тихо идешь в другой конец дома. Там ты сидишь до моего прихода.
    - А потом? – Все-таки он сошел с ума, мелькнуло в голове юноши.
    - А потом, - отец улыбнулся, - мы навестим твоего деда.
    - Деда? – Глаза Павла расширились.
    У его отца и деда были давние разногласия. Оба они тереть не могли друг друга, но вот Павлу гостить у деда нравилось. Правда, было это очень давно.
    - Да-да, этого старого маразматика… - Отец хмыкнул. – Помнишь - где живет-то?
    - Конечно, помню! У нас, под Москвой!
    - Вот-вот, туда и поедем…
    Отец прошел на кухню, взял со стола бумажный пакет – тот самый, от Владимира Сергеевича – вынул из него что-то черное и сунул себе за пояс, накрыв рубашкой.
    - Ну, - он вернулся в коридор, - все запомнил?
    - Да. – Недоуменно кивнул юноша.
    - Тогда вперед, сын… - Он помедлил и добавил. – Я люблю тебя.
    - Я… эм… - Замялся Павел. – Тоже… тебя…
    - Все, живо.
    Павел вышел из квартиры, прошел к решетке, преграждающей проход наверх и, открыв замок, прошел дальше.
    - Паша. – Окликнул его отец.
    - Да?
    - Запомни – когда я приду! Понял? Я!
    - Да-да. – Поспешно согласился Павел и пошел наверх.
    Вдруг он остановился, хотел повернуться и спросить – «а как же мама»? Но дверь квартиры уже закрылась.
    - Дурдом. – Повторил Павел и прошел дальше.
    
    Он сделал все, как сказал отец и теперь ощущал себя круглым идиотом. Во-первых, он чуть не разбился, когда стоял на краю крыши под порывами ветра с тридцати килограммовой сумкой. Боязни высоты у него никогда не было, но, видимо, когда стоишь на краю крыши девятиэтажки, она появляется сама собой. Во-вторых его интересовало – что случилось с мамой. Ее увезли в больницу? Отец ведь хотел вызвать врача, но почему тогда они уезжают? В-третьих – уже ночь, он голодный и хочет спать, какого черта он должен сидеть на пыльном чердаке среди старых гнутых антенн и каких-то кабелей?! Это все больше и больше походило на дурацкую шутку. Ну, если так…
    Его размышления прервал писк наручных часов – полночь. Павел решил, что посидит здесь еще двадцать минут, и если отец не явится, то он…
    Где-то отчетливо и ясно прогремели выстрелы. Семь подряд. С равными интервалами. Потом кто-то завизжал, так громко и противно, что Павел заткнул уши. Казалось, что кричат прямо под ним. Крик смолк, но ему на смену пришли другие, они уже доносились с улицы. Павел приник к крохотному оконцу и увидел, как между покачивающихся деревьев и кустарников мелькают чьи-то тени. Одни бежали прямо, другие носились зигзагами, иные просто катались по земле. Постепенно крик нарастал, но постепенно удалялся, кольцом расширяясь от дома, уходил вглубь района, становился частью общего фона, подобно звукам проезжающих машин днем. Так прошло еще минут десять.
    Вдруг где-то вдалеке раздался металлический удар, и дальний участок чердака осветила узкая полоска света, тут же потонувшая в чьей-то тени.
    Павел не мог разглядеть отца – он сидел в самом дальнем углу, за каким-то подобием бетонной колонны, так что его обзор сводился к нескольким метрам впереди и только.
    Он услышал, далекие мягкие шаги. Странно – походка отца иная, она твердая, волевая. Хотя, наверное, он просто боится провалиться – кто его знает – где там бетон, а где полуметровая трещина.
    - Паш-ша. – Вдруг донесся до него голос. Женский голос. Странный голос, шипящий. – Павлуш-ша. – И вместе с тем очень знакомый. – Пав-лик. – Голос мамы.
    - Паш-ша. – Голос стал ближе. – Где ты, сын-нок?
    Юноша встал и вышел из-за своего укрытия:
    - Мам, я тут.
    - Сын-ночек! – Фигура женщины стояла чуть поодаль, метрах в двадцати. – Иди ко мне, мил-лый.
    Павел сделал шаг, но вдруг остановился. Что-то было не так. Вернее не что-то – он знал, что было не так. Он знал, кто стрелял в полночь. Он знал в кого стреляли. И это, это все было очень не правильно.
    - Где папа? – Хрипло спросил он.
    - Иди ко мне, сын-ночек! – Повторила женщина.
    - Где папа?! – Закричал Павел, и в его руке блеснул перочинный нож.
    - Не вол-лнуйся, сын-нок. Он здесь. – Женщина шагнула вперед.
    Юноша закричал. Он кричал так громко и так истошно, что через пару мгновений охрип и зашелся кашлем.
    Лучи луны упали на фигуру, стоящую на чердаке: Да, конечно же, это была его мама. Была когда-то... Бледная кожа рваными кусками слезала с гниющего мяса. Там, где она еще оставалась, ее покрывали струпья и язвы. Единственная одежда – изорванный белый халат, свисающий с плеч. В животе и груди было пять глубоких черных отверстий, из которых сочилась темная жидкость. Шея была испещрена кроваво-красными сосудами, густой паутиной, покрывавшими так же и все лицо, если его еще можно было так называть – жуткого вида челюсть выдвинулась вперед, разорвав плоть вокруг… пасти. Глаза ввалились и сейчас на юношу смотрели лишь пустые мутные белки. Волосы большей частью вылезли, остался лишь клок на правой части черепа, туго обтянутого белесой кожей. Над левым глазом и в уголке лба так же зияли пулевые отверстия.
    Тварь подняла руки с полуистлевшей плотью, и из глаз Павла потекли слезы. На трех длинных костяных шипах, в которые превратились ногти женщины, висела голова отца, вырванная из тела с десятком позвонков, с которых все еще капала кровь.
    Павел бежал вперед. Правая рука вытянута вперед, левая, с ножом, прижата к бедру. Тварь моментально сбросила с когтей свой трофей и бросилась навстречу. Два острых как бритва костяных клинка вонзились в правую руку, пронзив ее насквозь, левая, вместе с перочинным ножом, ушла в развороченную грудь монстра, но тот, словно и не заметил этого – извернувшись, он прижал юношу к стене, приставил к лицу свободную лапу, когти из которых тут же вонзились по бокам от горла, а потом к нему медленно пополз еще один коготь, нацеленный юноше точно в переносицу.
    Что-то темное окутало помещение позади твари, переносицу пронзила острая боль, а потом мир погрузился во тьму.


    

    

Жанр: Роман
Тематика: Мистическое, Мифологическое, Страшное, Фантастическое


© Copyright: Элисар Кронвель, 2008

предыдущее  


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Проза - Элисар Кронвель - Терра - Книга первая - Рождение мира

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru