Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Проза - Элисар Кронвель - Дорога в никуда
Элисар Кронвель

Дорога в никуда

    Туда, где нас уже не будет…
    
    Платформа на окраине города, как ей и положено, оказалась грязной и обветшалой. Серые немытые колонны с облупившейся краской, уходящие вверх – к давно прохудившейся крыше; то тут, то там валяющиеся на асфальтовом покрытии окурки; сигаретные пачки, в которые с надеждой заглядывают представители подрастающего поколения; пустые пивные бутылки, оставленные заботливыми гражданами для обитающих здесь бомжей; жестяные банки, горой возвышающиеся над урнами и ниспадающие с них на перрон.
    В прокуренном воздухе отчетливо чувствовались пары алкоголя и запах мочи.
    Все это, казалось, ничуть не заботило молодую женщину лет двадцати пяти, безжалостно обтиравшую белой кофтой, гармонировавшей с такими же белыми брюками, грязь со стены зала ожидания, к которой она имела неосторожность прислониться. Усталый взгляд печальных серых глаз задумчиво скользил по голубому небу, где неспешно плыли перистые облака.
    Медленно, словно во сне, она поднесла руку к лицу и взглянула на часы, показавшиеся из-под рукава кофты, затем сунула ее в карман и вытащила мятый листок бумаги, скользнула взглядом, тяжело вздохнула и сунула его обратно.
    С минуту постояв неподвижно, она вновь сунула руку в карман, но на этот раз вытащила пачку сигарет. «Последний закат». Самые дешевые, самые вредные. Единственные сигареты, которые она признавала.
    Щелкнула зажигалка – старая, работающая на бензине, и вспыхнувший огонек лизнул кончик сигареты.
    Отправив зажигалку в карман, женщина глубоко затянулась и выпустила дым из уголка рта. Бумага и табак весело заалели, быстро обратив не меньше четверти сигареты серым пеплом.
    Невдалеке, на переезде, раздался перезвон, оповещающий о приближении поезда. По обе стороны от путей начали медленно подниматься железные бортики, покрытые ржавчиной. Какой-то не в меру ретивый водитель на новенькой спортивной машине попытался проскочить – машина подпрыгнула, рухнула по ту сторону железной дороги, и протяжный скрежет дал понять не состоявшемуся каскадеру, что на ремонт машины у него уйдет половина зарплаты.
    Не торопливо начали опускаться полосатые шлагбаумы, дабы под поезд не угодило еще несколько торопыг, которые не пожалели бы средств на ремонт ради острых ощущений.
    Еще одна затяжка, и мятый цилиндрик пепла, повисший на конце тлеющей сигареты, сорвался вниз и разлетелся бесчисленными серыми крапинками по длинному черному чемодану, лежавшему у ног девушки.
    Людей на вокзале поприбавилось. Воздух наполнился гомоном. Зашаркали ноги, загремели тележки.
    Какой-то мужчина средних лет в грязных давно не стираных джинсах и серой рубашке протопал мимо, зацепив носком заляпанного грязью ботинка чемодан. Обернулся с явным желанием сказать что-нибудь, вроде - «понаставили тут»! Но напоровшись на холодный взгляд, вонзившийся ему в лицо, только крякнул, развернулся и прошел к краю платформы.
    Явно раздосадованный своей внезапной нерешительностью, мужчина попытался реабилитироваться в своих глазах – решительно шагая по перрону, он старался зацепить всех, кто имел неосторожность встать у него на пути. Как ему хотелось сейчас стукнуть плечом в спину какого-нибудь бритоголового амбала и с вызовом бросить ему в лицо – «а ну, уберись с дороги»! Но бритоголовых амбалов, как назло не было, вместо них вдоль края платформы нестройным редком толпились бабульки с котомками, пузатая ребятня, да такие же сорокалетние мужики, клетчатыми платочками стиравшие обильно выступающий пот с лысины на макушки. От первых за такие выходки можно было получить сумкой или «боевой» тростью по причинному месту, вторые ловко уворачивались и даже уступали дорогу, а третьи могли толкнуть и нахамить в ответ, отчего он, злой и раздосадованный, растерял бы остатки достоинства в своих же собственных глазах.
    Когда на мужчину, с размаху, налетел парнишка, лет пятнадцати, по его лицу расползлась злорадная ухмылка – «ох сейчас я его…». Он уже потянулся к парню, что бы схватить того за шиворот, притянуть к себе и высказать мальцу все, что у него накипело за не успевший еще начаться день, начиная от того момента, когда жена закатила скандал, по поводу того, что она, видите ли, крутится, как белка в колесе, работает с утра до ночи, а он, свинья не благодарная, вчера нажрался и приставал к пришедшей в гости соседке, и заканчивая не в меру наглой девчонкой, которая бросает свои чемоданы где непоподя, но…
    Парень отшатнулся назад, вроде даже попытался извиниться, но тут его нога ухнула в пустоту и он начал заваливаться назад. Перед глазами пронеслось синее небо. Над головой дружно ахнули люди. Щебень, рельсы, далекий гул.
    Руки он выставил вперед автоматически – не зря отец, благодаря своим связям, пристроил парнишку в одно додзе, где первые несколько недель его учили падать. Оттолкнулся, выбросил тело вверх и, шаркнув по щебню, встал на ноги.
    Нахлынувшую тишину вспорол гудок поезда, завизжали тормозные колодки. Поздно, не успеть. Справа и слева – платформы, ни убежать, ни вскочить наверх.
    В глазах защипало, краски смазались, мир поплыл перед глазами. Казалось, время замедляет свой бег, что бы через пару секунд остановиться, прыгнуть назад, протащить перед глазами всю недолгую жизнь и рвануться вперед – туда, где его уже не будет.
    Окурок на мгновение завис в воздухе, а затем, с удивлением не обнаружив никакой опоры, начал падать вниз.
    Нога с силой врезалась в стену, в унисон простонали мышцы и рвущиеся брюки, по асфальту простучали туфли на низком каблуке. Прыжок. Рука женщины сомкнулась на предплечье мальчишки, другая – схватила его за бок, и парня буквально вышвырнуло на перрон, он прокатился по заплеванному асфальту и врезался спиной в колонну. Женщина же бросилась бежать, щебень брызнул в разные стороны, кровожадный лязг стальных колес чуть приблизился, но потом поотстал, а затем и вовсе исчез. Лишь тогда она позволила себе остановиться, обернулась на бессильно замершего несостоявшегося механического убийцу и устало села между рельсами.
    - Почти… - Пробормотала женщина. – Было бы весьма глупо… даже не прибыв на место.
    Она улыбнулась каким-то своим мыслям, прикрыла глаза, посидела так с минуту, после чего поднялась и направилась к платформе. Подтянулась, и забралась наверх.
    Рядом уже стояли врач и обеспокоенно смотрящий на нее машинист.
    - Вы целы? – Задали они синхронно самый, что ни на есть банальный вопрос – как будто и так не видно – руки ноги на месте – значит цела.
    Она лишь кивнула, а потом замахала рукой, когда врач, потянулся к портативной аптечке.
    - Я в полном порядке. – Проговорила она. – Надеюсь, этот инцидент не сильно задержит отправку поезда – у меня важная встреча, на которую я не могу опоздать, так что, с вашего позволения, я пойду – займу место в вагоне.
    Врач и машинист недоуменно переглянулись, но спорить не стали.
    Женщина тряхнула головой и быстро прошла по перрону, явно беспокоясь о целостности вещей.
    Чемодан, к счастью, оказался на месте. Она нагнулась, подняла его и направилась к двери одного из вагонов, то и дело, ловя устремленные на нее взгляды. Естественно – что может быть интереснее перепачканной женщины с дырой на заднице и чем-то не понятным на голове.
    
    Пройдя по узенькому коридору, она нашла нужное купе и вошла внутрь.
    Водрузив чемодан на небольшой столик под окном с потрескавшимся пластиковым покрытием, она быстро выставила шестизначный код и щелкнула замками.
    Запасной одежды не было, зато была прозрачная коробочка со швейными принадлежностями, щетки для одежды и обуви, косметичка и бутылка минералки.
    Дверь за спиной приоткрылась, и в купе вошел тот самый неудачник, чуть было не погибший под колесами поезда.
    - Чего тебе? – Не слишком вежливо осведомилась женщина.
    - Ну, - замялся парнишка. – Вообще-то я еду в этом купе.
    - Не может быть! – Протестующе замотала головой она. – В этом купе еду я!
    Она на всякий случай достала билет, взглянула на номер, потом на номер на маленькой металлической табличке, на стене и протянула его парню. Тот кивнул:
    - Да-да. Это парные купе.
    - Как?! – Удивилась она. – Но ведь это «люкс».
    - Люкс, то он люкс… - Хмыкнул парнишка. – Но двойной… Я тоже сперва удивился – привык ездить один, а тут - на тебе… Но, если вам неприятно мое общество – я могу уйти.
    - Да нет, чего уж – оставайся. – Пожала она плечами. – Дверь закрой.
    Парень кивнул и закрыл за собой дверь. Она потянулась и задернула занавески на окне.
    - Еще я хотел… - Он запнулся.
    Женщина стянула с себя рваные брюки, из-под блузки показался треугольник черных трусиков.
    Лицо мальчишки залилось румянцем, и он поспешно отвернулся, уткнувшись носом в серую стену.
    - Ум?
    Женщина словно и не замечала его. Уселась на мягкую застеленную кровать с чистым немного влажным бельем, достала из коробки катушку белых ниток, иголку и принялась штопать штаны.
    - Хотел… я… хотел… - Парень мотнул головой и присел на противоположную кровать, все так же сосредоточенно изучая глухую стену. – Сказать спасибо. Вы спасли меня. За мной должок.
    Женщина на секунду оторвалась от брюк и взглянула на мальчишку. Некоторое время сосредоточенно изучала его спину. Потом хмыкнула – парнишка не шутил, он и в правду считал, что за ним долг и твердо вознамерился его вернуть.
    - Забудь. – Бросила она.
    - Нет. – Парень решительно мотнул головой. – Папа всегда повторяет, что долг – это святое. А на мне… больше, чем долг!
    - Ладно-ладно. – Обреченно согласилась женщина, вновь и вновь втыкая иглу в неподатливую ткань.
    На пару минут в купе повисла тишина.
    - А вы куда едете? – Подал голос мальчик.
    - Да тут, не далеко – семнадцатый километр, там какой-то коттеджный поселок, рядом со станцией… - Она на мгновение задумалась и добавила: - По работе…
    - Ничего себе! – Воскликнул парень. – Так ведь и я туда! Вы к нам на весь день?
    - Думаю, да…
    - Обязательно зайдите к нам с папой! Я вам сейчас адрес напишу. Я расскажу ему, что вы меня спасли, а он уж вас отблагодарит… но за мной все равно должок.
    Женщина хмыкнула – похоже, ей посчастливилось спасти любимого ребенка какого-нибудь миллионера. Может, и в правду зайти? Она представила, как высокий статный мужчина в сером брючном костюме выписывает и вручает ей чек на кругленькую сумму, по меньшей мере, с шестью нулями. Она улыбнулась.
    Зашив дыру, она вылила на брюки полбутылки минералки и прошлась по ним щеткой. Покончив со штанами, она стянула кофту, оставшись в одном нижнем белье, чем окончательно добила парня, который то и дело косил на нее взглядом, и, истратив остатки минералки, отчистила ее.
    Затем пришла очередь туфель, которым досталось больше всего. Щетка, покрытая черным кремом, очень быстро окрасилась в грязно-коричневый, зато туфли поблескивали чистотой.
    Женщина влезла в немного подсохнувшую одежду и потянулась к косметичке.
    Парень, наконец, повернулся, достал из кармана выпачканной рубашки маленький блокнотик и ручку, вырвал лист и, что-то быстро написав, протянул его своей спасительнице.
    - Адрес. – Пояснил он.
    Она еще раз хмыкнула и, не глядя, сунула листок в карман.
    Поезд тронулся – небольшая задержка все-таки была, ну да оно и понятно, хотя судя по тому, как быстро он начал набирать скорость – машинист твердо решил наверстать упущенное.
    Через десять минут хаос на голове был приведен в порядок, а макияж на лице – подправлен.
    Женщина отправила содержимое чемодана назад, в его утробу, закрыла крышку и крутанула кодовый замок.
    Недоуменный взгляд мальчишки, который явно не понимал – зачем для бутылки и пары щеток нужно таскать громоздкий чемодан, остался без ответа. Рука вновь скользнула в карман брюк и вытащила на свет немного помятую пачку. Закурив, она с сомнением взглянула на подростка, после чего откинула занавески и отодвинула оконное стекло в сторону, выпуская струйку дыма наружу.
    Мальчишка, что-то говорил. Про какой-то торговый центр в поселке, в паре километров от их жилища, в который ему еще надо зайти. Про какие-то достопримечательности, как антропогенного, так и природного происхождения. Про большущее озеро, про высокий мыс над ним, про дремучий лес, в котором водятся медведи и волки. Она не слушала. Она пускала в окно длинные струйки дыма и смотрела, как вдали проплывают поля, как стремительно проносятся деревья, перемежающиеся со столбами линий электропередач. Что ни говори, а из города она выбиралась редко, а если и выбиралась, то только что бы через пару часов оказаться другом городе. Жаль только снова работа. А так хочется просто отдохнуть, полежать на травке, послушать щебетание птиц. Искупаться, в конце концов – она уже года два плавала только в бассейне.
    
    Поезд остановился. Пассажиры выбирались из своих купе и цепочкой пробирались по коридору.
    Женщина подхватила чемодан, вклинилась в живой поток и стала продвигаться к выходу. Следом за ней шел спасенный мальчишка.
    Выбравшись из вагона на платформу, чистую недавно убранную, с полупустыми урнами – сразу видно – богатеи предпочитают хорошо платить уборщикам, нежели зажимать носы и любоваться на разбросанные то тут, то там бутылки. Даже, несмотря на то, что железнодорожным транспортом они пользуются, едва ли раз-другой в год, когда одна машина в ремонте, другую угнали, а третью взял покататься племянник.
    - Ну, я побегу в поселок. – Сказал мальчишка. – А вам вот туда, по дороге налево, когда будет развилка – направо. Да, в общем, если встать во-он на тот холм, можете отсюда разглядеть крыши домов. Не заблудитесь, в общем. А вечером – обязательно к нам зайдите!
    Женщина кивнула и проследила взглядом за вскоре скрывшимся за поворотом мальчишкой.
    - Пора за работу… - Вздохнула она и спустилась с платформы.
    
    Минут через двадцать женщина вышла к коттеджному поселку и прошла по главной улице. Лично на ее взгляд, дома были безвкусны, а каждый из них старался как можно сильнее выделиться из общей массы, при этом, не выбившись из общего стиля. В результате вдоль зданий тянулись разнообразные заборы – один причудливее другого. Каждый последующий дом обрастал все большим количеством спутниковых «тарелок». А те, кому их не хватало – компенсировали недостачу лишним гаражом, а то и двумя. У одного из домов в ряд стояли сразу пять собачьих будок, и у каждой на цепи восседало волосатое чудовище метр двадцать, если не больше в высоту.
    Не найдя дома своей мечты, женщина свернула на одну из боковых улочек, выведшую ее к редкой рощице, пройдя через которую, женщина вышла на небольшой мыс. Внизу простиралось огромное озеро, по которому бежали мелкие волны, то накатывая на берег, то вновь отступая. Отсюда вниз шла дорога, проходящая вдоль берега озера, под гнущимися от ветра деревьями и заканчивающаяся у порога одиноко стоящего дома.
    Женщина запрокинула голову, потянулась, хрустнула шеей.
    Оглядевшись, она убедилась, что данные были, как, впрочем, и всегда, предельно верны – несмотря на редкие деревья в роще, увидеть ее с той стороны было не возможно. Оставался шанс, что сюда кто-нибудь мог прийти – все-таки место красивое и пляж внизу, но приходилось рисковать – заказ пришел слишком поздно, вечером объект возвращался в город и в этом случае контракт аннулировался. Что ж, за риск платят вдвойне – дело того стоит.
    Чемодан лег на землю. Женщина присела рядом и набрала код. Другой код…
    На этот раз отделилась нижняя часть чемодана. Откинув верх, она оглядела выданное ей оружие. Довольно кивнула и принялась за сборку. Через пару минут она установила на держатель новенькую длинноствольную электронную винтовку L14 с оптическим прицелом, на вылет пробивающую десять сантиметров стали и приникла к прицелу.
    Все исчезло. Стихли щебет птиц и завывание ветра. Исчезли небо и земля. В перекрестии прицела мелькали листья деревьев, черная земля, серая дорога. Дом. Бурая черепица и белый пластик стен. Окно. И мужчина за ним. Он сидел в кресле, казалось, неподвижно и глядел в одну точку – смотрел телевизор. Голова была склонена на бок и скрывалась за стеной. Только тело. Грудь. Сердце. Она затаила дыхание. Перекрестие выписало несколько восьмерок, на секунду замерло, и, именно в этот момент, палец плавно надавил на курок.
    Двигается спусковой механизм. Томительные мгновения, тянущиеся целую вечность. Щелчок. Протяжный стон пороха, крохотный взрыв, совсем неслышный из-за глушителя, но отдача пробежала по всем телу. Пуля вырывается вперед, трется о внутреннюю часть ствола, чуть влево, чуть вправо, выравнивается. Начинает вращаться, выстреливает из дула и огненной молнией устремляется вперед.
    На толстом стекле расцветает паутинка трещин, когда пущенный снаряд высверливает в нем дыру. А затем пуля вонзается в сидящее на кресле тело. Пробивает насквозь. Тело мужчины дергается, и он падает вперед, исчезая из поля зрения.
    Женщина стерла со лба выступившие капельки пота. Оглянулась, убедившись, что свидетелей нет, и спешно разобрала винтовку, убрав детали назад в чемодан. Вместо нее она достала крохотный «дамский» двухзарядный пистолет, спрятав его в рукав кофты. Закрыв чемодан, она оставила его в той же рощице, под разлапистой елью и заспешила вниз по склону – ошибка недопустима, если она промахнулась…
    Подойдя к дому, она опасливо заглянула за заборчик – нет ли собак. Собак не оказалось. Тогда она осторожно прошла через калитку и несколько раз позвонила в дверь. Никто не ответил. Подождав минуты две, она потянула за ручку – не заперто.
    Женщина скользнула в открывшийся проход. Типичное жилье богатея, как оно ей представлялось – просторно, гармонично. Слева – новенькая кухня с новомодной электроникой. Справа – длинный стол и двенадцать стульев вдоль него, естественно и то и другое сделано на заказ – видимо, столовая. На стенах – картины от милых сердцу подсолнухов и чаек на фоне синего моря, до непонятных разноцветных клякс и фиолетовых непропорциональных весьма уродливых лиц.
    Наверх вела лестница с резными перлами, устланная ковровой дорожкой. Ноги ступали мягко – ни единого скрипа или стука.
    Пистолет лег в руку, женщина поднялась на второй этаж и тронула закрытую дверь. То же не заперта.
    Небольшая комнатка – ковры на полу и стенах, причудливая хрустальная люстра под потолком. У стены книжный шкаф, у другой – письменный стол. В углу работал телевизор, звук был еле слышен, перед ним – кресло… А рядом с креслом, на полу, лежало неподвижное тело, под которым, на ковре, расползалось темно коричневое пятно. Рядом лежали телевизионный пульт, и пистолет вороненой стали.
    Она осторожно подошла поближе, подтащила ногой к себе пистолет и резким движением отшвырнула его себе за спину – тот вылетел на лестницу и рухнул на одну или две ступеньки вниз. Мысленно женщина обругала себя за это – один выстрел, и уходить придется очень быстро – кто-нибудь наверняка услышит, а богатеи народ пугливый – уж эти-то точно посчитают выстрел выстрелом, а не взрывом безобидной петарды.
    Отведя руку с пистолетом назад, на тот случай, если человек все же притворяется и попытается выхватить оружие, другой рукой она перевернула лежащего на спину.
    Мертв. Мертвее не бывает. Точно в сердце, сквозная рана. Глаза остекленели…
    - Уф. – Вздохнула женщина и сунула пистолет в карман.
    Боль пронзила ее тело. Она видела, как взорвалась плоть у нее на животе. Как брызнули клочья мяса и окровавленной ткани. Ноги подкосились, и она упала на колени, подвернула под себя одну ногу – на большее сил не оставалось – и упала на спину, повернувшись лицом к двери.
    - Ты? – Это все что, она могла сказать спасенному мальчику, по лицу которого текли крупные слезы, в руках которого был отброшенный ею пистолет.
    - Почему? – Прохрипел он.
    Женщина захрипела. Боль расползалась по всему телу. С трудом она сунула руку в карман – мальчишка был не против, пистолет из его рук выпал и упал на пол. Вынув из кармана руку, женщина взглянула на два клочка бумаги. Разный почерк, один адрес.
    - Ну конечно… ты… - Прохрипела она.
    - Почем… почему?! – Заорал он. – Почему папу?! Почему ты?! Почему?!
    Дыхание перехватило. Золотистые россыпи заволокли взор, но боль чуть отступила.
    - Работа… такая… подойди…
    Мальчишка подошел и рухнул на колени между мертвым отцом и умирающим убийцей.
    - Я. – Голос стал тихий, едва различимый. Тело не слушалось. Навалилась усталость. – Я… п… прощаю… д… долг…
    Время прыгнуло назад, водоворот мыслей захлестнул женщину, а время вновь метнулось вперед – туда, где ее уже не будет.
    
    КОНЕЦ
    
    ==============================
    
    Игра со смертью
    
    - …хрупкий мир, который удалось установить на предыдущих переговорах, вновь был разрушен. Причиной стал акт насилия над… - Донесся сквозь сон монотонный голос диктора. - …в результате по всей стране вновь вспыхнули бои, в некоторых из них были использованы меха… - К голосу диктора прибавилось противное попискивание будильника. - …миллионов, так же было тяжело ранено около двухсот человек, семнадцать из них скончались по пути в…
    Из-под одеяла вылез мальчишка лет шестнадцати. Красные заспанные глаза, отпечатки жесткой наволочки на щеке. Он зябко поежился и покосился на открытую форточку. Потянулся, зевнул, нашарил на тумбочке подле кровати очки и принялся спешно одеваться.
    Морозный воздух выбил из парня желание забраться вновь под одеяло, возникшее в первые минуты.
    Одевшись, мальчишка не сильным ударом заткнул надрывающийся будильник и взглянул на часы.
    Половина шестого. Он тяжело вздохнул. Спать хотелось еще больше, чем три часа назад, когда ему пришлось лечь спать, потому что глаза уже отказывались смотреть и слипались сами собой.
    - Ничего… сейчас проснусь… - Буркнул он и направился в ванну.
    Умывшись, он босыми ногами прошлепал на кухню, засыпал в кофеварку новую порцию кофейных зерен, три штуки бросив себе в рот, и стукнул по ручке.
    Агрегат утробно загудел, перемалывая кофейные зерна. В ответ, за стеной кто-то демонстративно громко заворочался на кровати – мама уже проснулась, но дает понять, какого мнения она о его образе жизни.
    Мальчишка виновато накрыл кофеварку какой-то тряпкой, чуть приглушив ее жужжание, и присел на табурет, сосредоточенно жуя горькие зерна.
    Спустя пару минут кухня наполнилась ароматом свежего кофе.
    Парень выплюнул в раковину остатки зерен, промыл рот и вылил почти все содержимое кофеварки в огромный бокал, чуть меньше литра. Прихлебнул из него, поморщился и облизнул обожженные губы, после чего прошлепал назад, к себе в комнату.
    Щелкнула кнопка, и экран телевизора покрыла мелкая рябь. Еще одна кнопка и заработала игровая приставка. Мальчишка сделал еще один глоток, сгоняя остатки сна, нацепил наушники и взялся за джойстик.
    …По улице города шагал огромный гуманоидный робот. Ростом с трехэтажное здание, он занимал собой всю улицу. Оставляя позади себя на асфальте глубокие вмятины и превращая в лепешки, попадавшиеся на пути машины. В правой руке он сжимал исполинскую винтовку, в левой – шипастый кастет; на плече крепилась шестизарядная ракетная установка.
    Радар предупреждающе замерцал – прямо к центру неслась красная точка. Судя по траектории движения, выходило, что ракета – а это была именно она – летит по соседней улице, и при текущей скорости они должны были «пересечься» как раз на перекрестке. Робот сбавил ход, а потом и вовсе остановился. Красная точка слегка изменила курс, но ракета была явно старой модели и не могла быстро изменить направление, в результате чего она вылетела на перекресток первой и врезалась в угол шестнадцатиэтажного точечного дома. Брызнули стекла, посыпались кирпичи.
    Радар вновь предупреждающе моргнул, а прямо по курсу, из-под маскировочного покрова показался вражеский мех.
    Передатчик включился сам собой и из него донесся хриплый мужской голос, вещавший о поразительной везучести пилота и, что везение его кончилась, когда он встретил великого и ужасного…
    Он не стал дальше слушать. Поднял винтовку, прицелился в замершего противника, поймал в перекрестие прицела кабину и нажал на спусковой крючок.
    Робота отшатнула назад, из динамиков донеслось монотонное шипение, а через пять секунд исчезло и оно. Вражеский мех стоял неподвижно, из дыры в кабине тянулась струйка дыма.
    «Вражеский пилот мертв, миссия завершена» - вспыхнуло на экране.
    Мальчишка с надеждой глянул на часы, но неумолимое время не оставляло ни единого шанса пройти еще одну миссию и ухитриться не опоздать в школу – пришлось сохранить игру и выключить приставку.
    На кухне уже гремела посудой мама и, судя по запаху, что-то колдовала у плиты…
    
    Войдя в класс, парень плюхнулся на свое место – за дальней партой, у окна, положил перед собой сумку и рухнул на нее головой, издав протяжный стон.
    - Тяжко? – С легкой издевкой поинтересовалась одна из одноклассниц.
    - С чего ты так решила? – Буркнул он, про себя добавив: - «Как будто сама не видит».
    - Ты даже компьютер не включил. – Хихикнула она, просунула руку под лежащим парнем, приоткрыла крышку встроенного в парту компьютера и нажала на кнопку загрузки.
    - Ну и черт с ним, - безразлично ответил парень. – Спать хочу.
    - Опять всю ночь в игрушки играл? – К нему подошел сосед по парте и старый друг, по совместительству.
    - Не твое дело. – Грубо ответил он, не поднимая головы, но, все же, протянул тому руку и поприветствовал его вялым рукопожатием.
    - Ладно-ладно, вот выйдет следующая часть – я тебе припомню! – С шутливой угрозой ответил одноклассник.
    В кабинет вошла преподавательница, и класс встал. Весь за исключением его, в полудреме растянувшегося на парте. Но ему можно – он отличник. Один из тех самых «светлоголовых» и «золоторуких», что смогли если не полностью победить лень, то, по крайней мере, правильно расставить приоритеты и заставляли себя потратить пять-десять минут своего драгоценного времени на беглый просмотр конспекта предыдущей лекции.
    - Доброе утро. Садитесь, пожалуйста. – Грустно кивнула она классу, глядя на него. – Наша сегодняшняя тема…
    Голос ее окончательно канул во тьму, непроницаемым коконом сомкнувшуюся вокруг отличника и он уснул. Ему снилась мама, выбрасывающая в окно приставку. Снились роботы, дергающие за ниточки, привязанные к его конечностям. Снились длинные формулы по математике, на глазах преображающиеся вначале в задачи по генетике, потом в химические элементы, а потом и вовсе в неведомо что. А потом протяжный вой разметал тьму вокруг него, разбудил, растолкал…
    Нет, толкал его сосед, а вот вой действительно был – сигнал тревоги. Не то очередная учебная тревога, которая в последний месяц звучала уже дважды, не то где-то неподалеку вспыхнул бой. В любом случае предстояло спускаться вниз, в подвал, там ожидать директора и, в случае если это не учебная тревога, которая один раз уже звучала, идти длинными подземными коридорами в убежище, закрывая за собой массивные двери, преграждая проход возможному противнику.
    Никакой паники не было, не было и криков о скорой смерти. Даже шуток и острот по поводу скорого уничтожения любимой школы. За два года войны, которая хоть и шла на окраине страны, но отголоски ее все-таки доходили и до них, живущих в столице, все привыкли и к регулярным тревогам, и к новостям о новых жертвах по телевизору. Скорее, если бы день был самым обычным и спокойным, никто никого не убивал, нигде ничего не взрывалось, а над головой не звучали звуки серены… Да, это было бы куда большей неожиданностью.
    Класс медленно выполз из кабинета, построился «парами» и начал спускаться вниз по бетонной лестнице.
    Проходя мимо учителя, мальчик виновато улыбнулся ей, а та лишь махнула на него рукой, мол – «давай-давай, сонное царство, двигай отсюда, на экзамене я на тебе отыграюсь».
    - Как думаешь, боевая? – Подал голос «сопартиец», идущий рядом.
    - Не знаю. – Пожал плечами парень. Ему было все равно. Хоть боевая, хоть учебная. Все одно никто не станет бомбить школу – после такого в дело может вступить ООН со своими личными миротворческими отрядами, которые умеют устанавливать мир везде и при любых обстоятельствах… любыми методами, чаще всего сводящимися к действиям, по принципу – «нет людей – нет войны». Тотальный геноцид они, конечно, не устроят, но воевать после миротворческой миссии уже точно будет некому. Прецеденты были. Так что спал бы он себе дальше, а тут…
    В первое мгновение, мальчик подумал, что он и вправду спит. Прямо на ходу. Не раз он за такими вот пространными размышлениями засыпал и отнюдь не только дома, но и на уроках, и в транспорте. Нет, вроде не спит. Но… проклятье, он ведь слышал!
    Лязг железа. Глухой удар по земле. Стекла мелко дрожат.
    - Смотри! – Он дернул к окну своего друга.
    Из-за угла дома показался мех. Новенькая модель, которую он видел в последнем выпуске ежемесячного журнала «Мир Роботов».
    Мех пятился, отступал назад, медленно перебирая тонкими конечностями, оканчивающимися трехпалыми железными ступнями. Двигались поршни, из всевозможных клапанов вырывались струйки пара. Асфальт стонал и прогибался под весом машины.
    Что-то свистнуло, и серебряная молния пронеслась мимо. Вторая, третья. Четвертая и пятая попали в мех, и на корпусе задымились два только что проделанных отверстия.
    Робот вскинул к плечу винтовку, которую сжимал в правой руке и сделал несколько выстрелов. Прыгнул в сторону школы. Здание содрогнулось.
    Из-за угла вылетела ракета, оставив за собой длинный дымный след, и врезалась в здание школы, в левую рекреацию четвертого этажа – в двадцати метрах от прижавшегося к стеклу мальчика.
    Небо вдруг исчезла, почему то теперь он смотрел уже не прямо перед собой, а сверху вниз, под углом.
    «Я падаю»? – Только и успел подумать парень и, упираясь руками и коленями в стекло рухнул на землю.
    Было не очень то и больно, скорее неожиданно. Мальчик уставился на покрывшееся трещинами, но не разбившееся толстое стекло. В уголке сознания мелькнула мысль:
    «У меня шок».
    В этот же момент по телу пробежала дрожь, а ладони, плечи и колени отозвались тупой тянущей болью.
    Мальчик вскочил на ноги, и принялся было растирать ушибленные места, как вдруг осознал, что стоит он у стены школы, а впереди, в пятидесяти метрах от него, прижавшись металлическим телом к стене замер настоящий боевой робот.
    Парень сделал неуверенный шаг вперед, замялся и сделал еще один шаг. Именно в этот миг стена за роботом брызнула бетонной крошкой, а из груди того вырвался пламенеющий снаряд, просвистел мимо и скрылся за углом школы.
    Мех стал оседать, кабина открылась и из нее на землю, с высоты полутора этажей рухнул человек в армейской форме.
    Ему что-то кричали из лишившегося стекла окна третьего этажа, но он не слышал. Мальчишка бежал вперед, к роботу, устало прислонившемуся к стене школы, к солдату, грудь которого сейчас судорожно вздымалась и опускалась. Бежал к своей мечте.
    Солдат был без сознания. Прижимал руку к правому боку, закрывая горелое пятно.
    - Держись, друг! – Шепнул мальчик. – Держись. Сейчас я этого гада, а потом тебя в больницу… держись!
    Он вскочил на стальную ногу, зацепился за поршень, подтянулся. Встал, ухватился за какой-то шланг, но тут вдруг его ноги подкосились и он рухнул спиной вниз… Летел он не долго и не высоко – робот низко наклонился и поймал его в раскрытую ладонь, после чего поднял руку и поднес к кабине.
    Мальчишка не верил своим глазам. Перед глазами проносились десятки фильмов, игр, книг. Вот она – его мечта. Мечта, которая на глазах становилась явью.
    - Ты… выбрал меня! – Задыхаясь от восторга, проговорил мальчик. – Ты, наверное, какая-нибудь новейшая разработка, да? Искусственный интеллект? Ты решил, что я нужен тебе? Что мы станем хорошей командой?
    Робот молчал. Лишь из шипящих динамиков доносился женский голос, как заклинание повторяющий:
    - Внимание, система инициализации повреждена.
    Мальчишка воспринял, это как утвердительный ответ. Залез в кабину и занял место в кресле пилота.
    Защитный купол автоматически опустился, по его внутренней поверхности загорались спроецированные экраны, их становилось все больше и больше. Какие-то графики, диаграммы, показатели давления, уровня радиации… чего тут только не было – куда там жалким симуляторам!
    Хотя вот зеленый круг радара, правда несколько другой, нежели в игре, но, все же, похожий присутствовал, и по нему медленно двигалась красная точка. Припомнив расположение школы, мальчик безошибочно установил, где находится противник, а в его голове уже созрел план действий.
    - Ну, сделаем их?! – Обратился он к усеянной экранами поверхности. – Правда, я не знаю твоего имени, но его ты скажешь мне сам, да?
    Робот молчал, и парень вновь посчитал это согласием.
    Правая рука сомкнулась на штурвале. Левая - легла на выдвинувшуюся сбоку клавиатуру.
    Мех шагнул вперед. Несколько неуклюже, но даже это привело парня в неописуемый восторг. Еще один шаг и он вышел из-за угла дома. Движение штурвала и правая рука робота, сжимавшая винтовку, вытянулась в сторону.
    Красная точка на радаре продолжала движение. Двадцать метров. Пятнадцать. Десять. Пять. Два… Огонь!
    Наверняка, сейчас он выглядел более чем эффектно – грозный мех, устремивший взгляд незрячих глаз на восток, рука, отведенная в сторону. Выстрел. Не глядя. Зачем, смотреть, ведь все уже просчитано. Он не мог промахнуться.
    - Прощай. – С каменным лицом шепнул мальчик. – Все-таки вы все одинаковы. И вы Нам неровня!
    Точка с радара не исчезла.
    - Что за… - Он глянул в ту сторону, где должен был быть предполагаемый противник.
    Вначале он не заметил вообще ничего, но потом увидел, как внизу, по дороге, ползет маленький паукообразный робот.
    - Черт! Только и успел выругаться парень, как из динамиков четко и ясно донесся женский голос:
    - Проникновение извне. Включена система самоуничтожения. До взрыва осталось десять секунд. Девять.
    - Что?! – Элисар вскочил с кресла.
    Первое, что он увидел – вторую красную точку на радаре, прямо у себя за спиной, а затем услышал пронзительный визг.
    – Покров…
    В следующий миг глаза его вылезли из орбит, он распахнул рот и… умер. Брызнула в стороны кровь, а в огромной рваной ране на животе вращались хищные зубья гигантской циркулярной пилы.
    - Ноль. – Закончила женщина, и куски искореженного металла разлетелись в разные стороны.
    
    КОНЕЦ
    
    ==============================
    
    Кровь и сакура
    
    Расшифровка некоторых японских слов и фраз дана в конце рассказа – прим.автора.
    
    - Стук. Стук. Стук.
    Шаг, поворот, наклон, удар.
    - Стук. Стук. Стук.
    Отскок, выпад, удар.
    - Стук. Стук. Стук.
    Воздух рассекла серая молния. Лезвие боккэн с хрустом переломилось. В руке лысого круглолицего юноши лет двадцати, одетого в просторное кимоно, осталась лишь бесполезная рукоять. Его противник – высокий мужчина средних лет азиатской внешности, так же одетый в кимоно, занес свой боккэн для удара.
    - Матэ! – Выкрикнул парень, отскакивая назад и инстинктивно закрывая голову скрещенными руками, в одной из которых все еще сжимал бесполезную теперь рукоять меча.
    Каждый раз он боялся, что его учитель не успеет остановить удар, а в руках мастера даже деревянный меч может стать смертоносным оружием. Но он успел…
    - Закончим на сегодня. – Кивнул мужчина.
    Юноша рухнул коленями на татами и согнулся, едва не касаясь мата головой.
    - Аригатоу гузаимасэ, сэнсэи! Ватакуси ва…
    - Прекрати. – Перебил его мужчина. – Твой японский ужасен. Чего ты хочешь?
    Он взял стоящий у стены низенький чайный столик и перенес его в центр комнаты. За ним последовали две подушки – на одну он сел сам, на другую приглашающее указал юноше.
    Возникший в его руке колокольчик издал мелодичный звон. Спустя минуту за полупрозрачной стеной из рисовой бумаги показался женский силуэт.
    Служанка опустилась на колени, поставила на дощатый пол поднос и отодвинула в бок сёдзи. Взяв поднос в руки, она перешагнула через порог; вновь присела, поставив поднос на татами, закрыла дверь и лишь затем встала и поднесла поднос замершим в ожидании мужчинам.
    На столик опустились два блюдца, бутылка сакэ и две большие миски риса, с торчащими из них палочками.
    Поймав полный надежды взгляд молодого человека, девушка потащила из рукава кимоно вилку, но взглянув на каменное лицо учителя, тут же спрятала ее и поспешно выскочила из помещения. Юноша обреченно вздохнул и взялся за палочки.
    Учитель молодого человека взял блюдце и аккуратно налил в него из бутылки. Пригубил, поставил блюдце на стол и взял миску с рисом.
    - Так что ты хотел, ученик? – Он взялся за палочки и принялся за еду.
    - Учитель… - Парень на время прекратил борьбу с палочками, в которой те явно побеждали, и взглянул в глаза мужчине. – Я хочу, чтобы вы научили меня своей тайной технике.
    Брови учителя чуть приподнялись, но есть он не перестал.
    - Зачем? – Через минутную паузу спросил он.
    - Я хочу стать сильнее… - Юноша запнулся. – Сильнее своего отца.
    - Зачем? – Повторил свой вопрос мужчина.
    - Вы ведь были и его учителем… - Туманно начал парень. – Отец рассказывал, что это – единственное, чего он не смог освоить. А потом добавил, что если мне когда-нибудь удастся превзойти его – я стану владельцем катаны, которую отец привез из Японии. Он говорил, что ей уже больше ста лет. Я…
    - Нет. – Коротко бросил мужчина.
    - Но… - Умолк юноша. – Почему, учитель?
    - Ты еще слишком слаб. Это - во-первых. А во-вторых, у нее есть лишь одно назначение – убивать.
    - Учитель, я не собираюсь убивать отца! – Вскричал парень. – Я просто научусь тому, чему не смог научиться он и…
    - Нет.
    Юноша вскочил и, ничего не говоря, выскочил из дома. Сёдзи громко стукнули друг о друга и жалобно затрещали.
    Учитель неторопливо встал и, покачав головой, вышел следом.
    Ночь. Парнишки уже и след простыл. Мужчина неторопливо спустился по деревянным ступеням и босыми ногами ступил на холодную землю.
    Ему было душно. Пусть прошло уже двадцать лет с тех пор, как он покинул родину – он задыхался. Задыхался в чужой стране. Пусть его старый друг… больше чем друг, и весьма богатый человек попытался воссоздать в этом нетронутом цивилизацией уголке атмосферу средневековой Японии, к быту и культуре которой тяготел, но… Чего-то не хватало. Не было пения цикад по ночам. Восходы солнца были не такими яркими, а закаты – не такими красочными. Даже звезды здесь были иные. Лишь луна оставалась прежней. Он не понимал – почему, но чувствовал это. Каждую ночь он спускался по широкой деревянной лестнице вниз, по склону холма. К небольшому озеру, на берегу которого цвела сакура. Он садился на землю, прислонялся к теплому стволу дерева и смотрел, как лунный свет купается в мелких волнах…
    
    - Стук. Стук. Стук.
    Шаг, поворот, наклон, удар.
    - Стук. Стук. Стук.
    Отскок, выпад, удар.
    - Стук. Стук. Стук.
    Воздух рассекла серая молния.
    На этот раз он успел. Рука расслабилась. Меч, под натиском противника, плавно отошел в сторону, следуя за своим хозяином, а потом резко, по дуге, рассек воздух.
    Конечно, учитель заблокировал его удар – глупо было надеяться удивить его тем фактом, что ученик выполнил именно то, что уже неделю пытался от него добиться учитель. Но он был рад. У него получилось, он стал сильнее.
    - Матэ! – Только и успел выкрикнуть он, когда боккэн вырвался у него из рук, а деревянный клинок уже летел к его горлу.
    - Закончим на сегодня. – Кивнул учитель и вновь, как и вчера шагнул было к чайному столику, стоящему у стены.
    - Учитель…
    - Да?
    - Вы научите меня тайной технике.
    Мужчина замер, обернулся, и молча стал ждать. Это был не вопрос – это было утверждение. Теперь он ждал объяснений. И, в зависимости оттого, что скажет ученик, он либо устроит тому взбучку, либо рассмеется в лицо, либо… нет, третьего не дано.
    - Вы научите меня тайной технике, учитель. Потому что… - последовало объяснение. – Иначе я расскажу маме, что вы спали с отцом.
    Это подействовало. Это не могло не подействовать. Учитель и отец были старыми друзьями. Кроме того они были любовниками. Учитель был хорошо знаком с его женой – знал, что она не простит измены, тем более – измены с другим мужчиной. Это стало бы ударом для отца, от которого он, безумно любящий муж, не смог бы оправиться.
    - Я… - На лице мужчины застыла каменная маска. – Научу тебя… тайной технике.
    
    На этот раз в центре помещения стояло двенадцать манекенов. Расположенные кругом в центре комнаты, они напоминали причудливый циферблат.
    - Смотри. – Коротко бросил учитель… Нет. Уже бывший учитель.
    Юноша замер. Он уже умел смотреть. Смотреть и видеть каждое движение своего учителя, в точности запоминая положение и движение рук, ног, всего тела. После оставалось лишь раз за разом пытаться повторить увиденное – это было намного сложнее, но смотреть он умел.
    И в первое мгновение в его сознании мелькнула мысль:
    «Неужели, примитивное катэ».
    Но нет, он ошибся.
    - Раз. – Шепнул учитель.
    Катана, настоящий боевой, а не тренировочный, меч выпорхнул из ножен на поясе мужчины и рассек манекен; рухнул на следующий; меч скользнул под правой рукой и пронзил третий манекен; метнулся вперед, и голова четвертого отделилась от туловища; пятый; клинок прошел под левой рукой и вонзился в шестой, прыгнул назад.
    - Два. – Уронил мужчина.
    Поворот; клинок вновь проходит под левой рукой, седьмой; возвращается назад – восьмой; удар прямо и девятый манекен рассекла тонкая линия; десятый, одиннадцатый, двенадцатый – он возвращался к началу. Катана скользнула обратно в ножны.
    - Три. – Закончил бывший учитель, и его слова подтвердила секундная стрелка настенных часов.
    Глаза слезились. Прошло всего две секунды, но напряженному до предела телу казалось, что минуло несколько часов. Юноша едва успел схватить небрежно брошенный ему меч.
    - Это было потрясающе, учитель! Я попробую! – Юноша бросился в круг манекенов, часть из которых сейчас покосилась, часть лишилась головы или одной из конечностей, иные просто трещали, распадаясь соломой.
    Мужчина не ответил. С каменным лицом он прошел в угол помещения, придвинул к себе чайный столик и тронул колокольчик.
    Парень наносил один удар за другим, стараясь максимально точно скопировать действия учителя. Непривычная тяжесть ничуть не мешала, наоборот – помогала. Кисть сама изгибалась в нужном направлении, удары приходились именно туда, куда и должны были попасть. Иных вариантов просто не могло существовать. Да, это было катэ, но каждый шаг, каждое движение было выверено до миллиметра. Овладеешь им - и ты с молниеносной скоростью сможешь расправиться хоть с одним, хоть с двенадцатью, хоть с целой армией. Лезвие не только наносило удары, но и перекрывала все возможные траектории вражеских ударов.
    Молодой человек глубоко вздохнул. Он постарался отогнать от себя мысли о том, что завтра получит настоящий боевой меч, наверняка познавший вкус крови. Отогнать недоумение по поводу недоверия учителя – ведь здесь и не нужно быть сильным! Невольно на ум приходили слова, оброненные как-то учителем в самом начале тренировок – «боевые искусства были придуманы слабыми, что бы противостоять сильным» - почему же он не хотел учить его, почему отец не смог… И стыд. Стыд было отбросить сложнее всего. Совесть уже проснулась и начала неторопливо раскладывать перед ним пыточные инструменты.
    «Ничего! Я извинюсь перед ним! Все будет нормально»!
    - Раз. – Прошептал он.
    Меч выпорхнул из ножен и рассек манекен; рухнул на следующий; скользнул под правой рукой и пронзил третий; метнулся вперед, и голова четвертого отделилась от туловища; пятый; клинок прошел под левой рукой и вонзился в шестой, прыгнул назад.
    - Два! – Прокричал юноша.
    Он чувствовал, как в его крови кипит адреналин. Как мышцы дрожат от напряжения, и странной тянущей и невыносимо приятной боли. Повернулся.
    «Я иду, седьмой, я иду»! – Неслось в голове.
    Каменная маска спала с лица учителя. В глазах мелькнули боль и таска. Одними губами он шепнул: «Прости».
    Но ученик не увидел этого. Перед глазами плыл кровавый туман, тело содрогалось в конвульсиях, силясь прервать удар.
    «Матэ»!
    Но меч не остановился.
    Ему не хватило сил. Не хватило сил, что бы изменить направление меча, после поворота. Время в десятки, сотни раз замедлило свой бег. Он тянул изо всех сил, бил, толкал рукоятку меча, но все было без толку – катана, словно влитая, висела в воздухе, не двигаясь ни влево, ни вправо… Лишь вперед, медленно – миллиметр за миллиметром пожирая пространство, отделяющее ее от колотящегося в бешеном ритме сердца…
    Мужчина встал и подошел к растянувшемуся на полу юноше. На белом кимоно, вокруг торчащего из тела клинка, расползалось багровое пятно.
    Рука сомкнулась на рукояти и потянула меч на себя.
    Сзади, послышался звон упавшего на доски пола подноса. Он не стал оборачиваться – знал, что у отодвинутой сёдзи стоит девочка-служанка. Знал, что может не выдержать, попытаться убить и потому не обернулся.
    Торопливый стук удаляющихся ног.
    - Вот и все… - Обронил мужчина, стер с лезвия кровь, вернул меч в ножны и вышел из дома.
    Ночь. Мужчина неторопливо спустился по деревянным ступеням и босыми ногами ступил на холодную землю. Глубоко вдохнул прохладный воздух. Сегодня он был особенно свеж, даже духота куда-то отступила. Он прошел к дереву, росшему на берегу озера и устало опустился на землю.
    Медленно кружась, на траву подле него опустился розовый лепесток.
    Мужчина прикрыл глаза.
    На несколько минут воцарилась тишина. Даже шепот прибрежных волн притих. Потом послышались шаги.
    По деревянной лестнице спускались семеро. Один шел впереди, шестеро – чуть поодаль. Шедший впереди подошел к сидящему под сакурой мужчине и замер.
    Они молчали. Бывший учитель лишь чуть качнул головой.
    Вышедший вперед развернулся, и лунный свет блеснул на его щеках.
    Шестеро силуэтов шагнули вперед, встали полукругом вокруг сидящего на земле. Мечи взметнулись, блеснули в лунном свете и опустились, а все вокруг наполнилось розовыми лепестками, кружащимися на внезапно налетевшем ветру, уносящем их на восток.
    
    Расшифровка некоторых японских слов и фраз:
    Боккэн - деревянный макет катаны, использующийся в различных японских боевых искусствах для тренировок.
    Матэ - яп. остановись.
    Татами - плотные маты из рисовой соломы, обтянутые болотным тростником.
    «Аригатоу гузаимасэ, сэнсэи! Ватакуси ва…» - яп. «Благодарю Вас, учитель! Я…»
    Сёдзи – бумажная стена; традиционный японский дом состоит из двигающихся панелей, представляющих собой легкие деревянные каркасы оклеенные бумагой, которые заменяют и стены и окна и двери и шкафы, внутри помещений.
    Сакэ – японская рисовая водка.
    Сакура – вишня.
    Катэ – «вырезка» из реальной боевой ситуации.
    
    КОНЕЦ
    
    ==============================
    
    Исповедь
    
    Тело бывшего учителя упало к ее ногам.
    Жалкий. Слабый. Он так и не понял ничего, заклеймил свою ученицу предателем, поднял людей и бросился в свой последний крестовый поход против порождений мрака, которые отняли у света мессию.
    Он так ничего и не понял, но она. Теперь она начинала видеть…
    Границы реальности… нет, не исчезли, но чуть отодвинулись, стали полупрозрачными, более эластичными. К ним можно было притронуться, коснуться мутной поверхности лбом и разглядеть… истину, что скрывается за ними.
    Она увидела. С ее нынешними способностями было просто не возможно не увидеть. Та, которая уничтожила всех мало-мальски сильных сторонников света… так, которая уничтожила всех мало-мальски сильных сторонников тьмы… Она впитала их силу, выпила досуха. Она не могла не увидеть…
    Не могла не увидеть, как рушатся ее планы. Как будущая галактическая империя, лежащая под ее железной пятой распадается – ее подтачивают изнутри измены и предательства; снаружи – последние из выживших светлых. Мир и гармония? Всеобщее благо? Все это лежало в руинах, а она, озлобленная своим бессилием превратилась в тирана, уродливого, прогнившего изнутри, как и его империя, узурпатора. Разве этого она хотела?! Раве к этому стремилась?! Нет! Быть может…
    Реальность вновь услужливо изменилась. Одинокий холм, мгновение назад склон которого был заставлен могильными плитами, опустел – лишь один крест на вершине. Но на смену клочьям белых одежд пришли лохмотья ее собственного одеяния. Иссохшее тело – все еще живое. Да, конечно, вобрав в себя столько силы, она не могла просто так умереть – быстро и безболезненно от удара кинжалом в спину или пули, пущенной в лоб. И разрез от кинжала и дыра в оголившемся черепе были – милосердие светлых. Вот только что толку? Она будет умирать еще очень долго, дольше, чем проживет любой из одержавших над ней победу.
    Она будет жить… существовать. И видеть пустыми глазницами, как гибнет установленная с таким трудом демократия. Как народ, у которого отбирают обещанную власть, встает на баррикады. Как к власти приходят новые лидеры, вводятся новые законы, новые порядки. Как старики, помнящие еще войну с ней, великой и ужасной, чей скелет и поныне висит на том самом кресте, лишенный плоти, но все еще живой… как они собирают войска, как выкрикивают лозунги, клеймя правительство и указывая на вершину безымянного холма. Как засланные в ряды повстанцев шпионы вонзают в них отравленные дроты. Как рождается новая тьма. Как она выходит… из света.
    По ее щекам текут слезы. Не будет у человечества мира и гармонии. Не может быть, потому что само его существование противоречит законам природы и та стремится исправить допущенную некогда ошибку – борется с заразной болезнью, зародившейся на Земле и расползающейся от планеты к планете, от одной звезды до другой. Болезнь, поражающая саму жизнь. Раковая опухоль вселенной. Но ведь и они хотят жить.
    Она невольно улыбнулась. Воспоминания. Темный император, жизнь которого она оборвала. Когда он предлагал перейти на его сторону, слиться с тьмой… Конечно же это была игра. Так будет играть и она, когда придет время. Но даже тогда он говорил «мы», обращаясь к ней и «они», говоря о людях. Тогда она не понимала, но сейчас. Да… Пусть они найдут пустую комнату, заваленную трупами, пусть в руке ее учителя найдут послание, в котором тот (конечно же почерк будет его) предречет рождение ребенка. Какая-нибудь глупая примета, вроде двух родинок на правом виске или нечто подобное. И этому ребенку будет на роду написано стать сильнейшим из светлых, собрать армию и пройтись освободительной войной по владениям тьмы, под конец, встретившись с тьмой в едином лике и уничтожить порождение зла.
    Она взглянула на сотрясающуюся под ударами дверь и улыбнулась, обшарила комнату в поисках листка бумаги – конечно же, так оно и будет.
    И родится ребенок с двумя родинками на виске. И едва тому исполнится четырнадцать лет, как войска темной владычицы уничтожат всю его семью, а ребенку чудом удастся выжить. И, конечно же, найдет этого ребенок древний старик, который научит его… научит быть светлым, научит быть мессией. И он станет мессией, соберет армию и отправится на бой с императрицей, а найдя ее - одержит победу. Но еще долгие годы его будет мучить вопрос – почему она, величайшая темная, умирая… улыбалась.
    Двери рухнули, и в помещение ворвался отряд светлых. Их число сильно поубавилась, они были потрепаны и все в крови. На полу, среди тел, лежал мертвый старик, бывший учитель, убитый собственной ученицей. Кто-то нагнулся, пощупал пульс, другой закричал, а третий – взял из сжатой в кулак ладони скомканный обрывок бумаги, бегло пробежал по нему взглядом и увлек товарищей в один из тайных проходов за массивным книжным шкафом…
    У тьмы нет будущего – она не может создавать, может лишь разрушать, причинять боль, страдать сама и… любить. Вот только не зародится любовь на костях умерших и руинах павших городов.
    У света нет будущего – он слишком прямолинеен, в отличии от тьмы. И всегда найдутся такие места, до которых лучикам света будет не дотянуться и именно там зародится новая тьма, взамен уничтоженной. И она будет медленно, но верно отвоевывать былые владения… что бы прийти к тем же руинам и тем же костям…
    У тьмы нет будущего, нет его и у света. И это не их вина. Виноваты люди, сделавшие их такими. Из света, дарующего жизнь всему живому, они сделали оружие против самих себя; из тьмы, что дарует прохладу в полуденный час знойного дня – пристанище для своих темных страстей и желаний.
    У человечества никогда не было, нет, и не будет чистого, светлого будущего, в котором бы царили мир, гармония, процветания. Оно не имеет на него право, потому что само его существование противоречит законам природы. Это поймут немногие, но те, кто поймут - смогут найти способ… нет, оживить то, что никогда не жило, не дано никому. Но они могут дать ему надежду на… существование…
    
    КОНЕЦ
    
    ==============================


    

    

Жанр: Пародия
Тематика: Мистическое, Психологическое, Фантастическое


© Copyright: Элисар Кронвель, 2008

  следующее


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым

27.04.2008 15:31:59    Фома Ухмылкин Отправить личное сообщение    
"Дорога в никуда." Идея хороша, хотя и не нова, но многие сюжетные решения притянуты за уши, а изобилие грамматических ошибок и стиллистические шероховатости сводят впечатление рассказа на нет. Впрочем, автор не безнадёжен, и при вдумчивом отношении к любимому делу способен достичь определённых высот. ИМХО
     
 

28.04.2008 21:16:39    Элисар Кронвель Отправить личное сообщение    
Ммм, благодарю. Я буду стараться.
       

Главная - Проза - Элисар Кронвель - Дорога в никуда

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru