Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
АлексейГрин

Пингвины

    Матч закончился. Я покидаю стадион, съеденный человеческим потоком. Мы проходим по лестницам, спускаясь к выходу. Настроение не самое лучшее, но и не то чтобы уж поганое. Игра порадовала, да и благо наши “пингвины” сегодня победили. Хоккей был что надо. Людская река выносит меня из дворца. Здесь, на улице, у входа, человеческий поток раздваивается. Я сворачиваю налево. Мне быстро надоедает передвигаться в плотном болельщицком кольце и я пробираюсь к мощной опоре стадиона. Здесь спокойнее. За моей спиной толстая стена. Дорога уходит вниз, и я смотрю на проходящих мимо людей свысока. А поток не прекращается, мелькая разнообразными лицами. Кто-то запоминается, а кто-то остается незамеченным. Над нами уныло висит серое небо. Поежившись, я продолжаю рассматривать толпу, медленно проплывающую мимо. Единственное, что их объединяет – черно-желтые цвета команды. Видны старые свитера супер-марио с двумя шестерками на спине, а рядом мелькают восемьдесят девятые с именем нового кумира. А вот и поклонники русского – семьдесят первые. Мне надоедает толпа, как вдруг я замечаю девушку на другом берегу импровизированной реки. Она видимо только что успела вынырнуть и теперь озирается по сторонам, дожидаясь пока схлынет основной поток. За ее спиной просторная парковка, отгороженная сеткой. Я смотрю на нее. Она почти напротив. Мимо проплывают головы незнакомцев. Она обращает внимание на меня, видимо почувствовав назойливый взгляд. Сам не знаю почему, я отворачиваюсь, глядя куда-то в край неба. Но, быстро одумавшись, вновь смотрю на нее. Затем мы по очереди прячем взгляды по сторонам, то и дело встречаясь. Первым делом я отмечаю, что она в плеере и что на ней красивое черное пальто. Я машу ей рукой. Выгляжу я в этот момент довольно глупо. Хотя друзья говорят, что это мне идет. Сволочи. Она видит мою неловкость, словно я предсказуем как осенний лист. Она улыбается и отводит взгляд. На улице довольно прохладно и мы переминаемся с ноги на ногу. Поток людей ослабевает, в нем появляются все более заметные дыры. От одной мысли о наступающей развязке мне становится не по себе. Мне душно, жарко и холодно одновременно. Тело начинает бить мелкая дрожь. Ладони предательски потеют. Взяв себя в руки, я иду ей навстречу, петляя между остатками некогда бурной реки. Вот она уже совсем рядом. На ней черный свитер и джинсы. Я здорово перенервничал. Она куда красивее, чем казалась издалека или это я себя так завел.
    - Привет. – говорю я, оказавшись рядом.
    Она снимает наушники, глядя на меня зелеными глазами. Честно скажу, я плохо помню, что со мной происходило, было мне худо. Переживал я так, что у меня чуть ли пар из ушей не валил.
    - Привет. – с трудом повторяю я, чудовищно сложную фразу. – Я заметил тебя. – стало совсем неуютно. Будь у меня с собой пистолет, я бы застрелился, отвернулся, вытащил “ствол” и застрелился, вот так мне не по себе было от ее взгляда. – Я напротив стоял.
    - Я видела тебя. – говорит она, мило улыбаясь.
    Так мило, что дураком себя чувствую последним: Меня Сидни зовут. – говорю.
    - Меня Кира. – она улыбается и прячет наушники в пальто.
    Это хороший знак. Мне полегче становится. Не так чтоб уж совсем, но значительно легче.
    - Ты ждешь кого-то?
    - Нет. – она совсем просто смотрит на меня. Знаете, как давний-давний друг, который просто слушает тебя, который тебя знает вдоль и поперек. Странно, в общем, она смотрит. Да и вообще она странная какая-то, вернее не странная, а необыкновенная. Не похожая ни на кого.
    - Может, пройдемся, поболтаем, если не возражаешь?
    - Давай. – говорит. – Давай поболтаем, Сидни.
    Неловко как-то мне стало. Так всегда бывает, когда меня по имени называют, особенно когда это девушки красивые, тогда вообще труба. А тут не просто красивая, а… Слов нет. Вот как она мне понравилась.
    И мы двинулись вслед поспешно удалившимся людям.
    - Ты любишь хоккей? – это единственно, что пришло мне в голову. Вернее был еще второй вариант – о музыке спросить, но его я приберег на потом.
    - Да не то что бы очень. – говорит она. – Отец меня часто сюда водил. Ему хотелось на хоккей выбраться, а я не против была. С ним интересно даже на хоккее было.
    - Почему было?
    - Он умер пять лет назад. – грустно говорит она, убирая волосы за ухо.
    У нее на руках черные перчатки, красивые такие, подходят ей очень.
    - Прости. – говорю. – Это я не подумав спросил.
    - Да все в порядке.
    Не знаю, что сказать. Вот хоть убейте! Ни слова из себя вытянуть не могу. Сбил меня этот разговор об отце.
    - А ты болельщик? – она смотрит на меня, необъяснимо как-то. Вот умеют женщины смотреть так! Хитро, что ли, как-то искоса. Не знаю, как объяснить. Язык сломать можно, а объяснение не найти. Женщины, женщины… У меня от такого взгляда улыбка дурацкая по лицу поползла, и замерло все в душе.
    - Да не то чтобы уж болельщик, хотя я слежу за результатами, на матчи хожу, но без фанатизма. К тому же просто здесь все.
    - Просто?
    Опять этот взгляд!
    Да. – говорю. - Ты приходишь на арену и вокруг тебя двадцать тысяч незнакомых вроде бы людей, но ты чувствуешь, что связывает вас общий интерес. Как-то уютно становится, не одиноко. И не важно кем ты работаешь, сколько получаешь, сколько друзей у тебя, счастлив ты или нет. Ничего не важно. Просто сидишь и смотришь хоккей вместе со всеми.
    - Никогда не думала об этом. – она улыбается.
    У нее красивая улыбка, умеренная что ли. Она не скалится как голливудские все эти силиконщицы, но и не угрюмничает. Честно у нее получается, естественно, искренне как-то.
    - Похоже мы оба не на хоккей ходили. – говорит она.
    - Пожалуй. – я успокоился немного.
    Мы покинули зону стадиона и шли мимо ограды из высоких чугунных прутьев, за которыми прятались пожелтевшие клены.
    - Что слушаешь? – я вспомнил о своем припрятанном козыре.
    - Да все понемногу. – она слегка наморщила брови и стала еще симпатичнее. Хотя куда уж кажется симпатичнее. – Я готику люблю, рок, металл немного, всего по чуть-чуть. Но не только.
    - Странный набор. – говорю. – Ты не похожа внешне…
    - На панка-оторву?! – она рассмеялась.
    - Ну да. Для панка ты явно не дотягиваешь.
    - Не думаю, что стоит связывать внешний вид и музыкальные пристрастия.
    - Здесь ты права. – взволновала она меня своими ответами, честно скажу. Бывает вот так… Будто мечты сбываются. Человек говорит на твоем языке, говорит о том, что тебе близко. Странно всегда так, когда случается подобное.
    - Значит, ты тоже серьезной музыкой увлекаешься? – весело говорит она.
    - Вроде того. – говорю, а самого смех разбирает. Очень она мне понравилась и с каждой минутой нравилась все больше и больше.
    Тем временем мы подошли к метро.
    - Куда съездим? – она посмотрела на меня, наклонив голову набок.
    Смешная она все-таки. Несерьезная, но в меру. Редкость, в общем.
    - Есть у меня идея одна. – говорю. – Идем.
    Я взял ее за руку, и мы побежали вниз по ступенькам. Странное дело, вроде бы ничего невозможного, просто рука в руке, а чувства невероятные. У меня дух захватывало, в груди жарко становилось, от одной мысли, что держу ее за руку. Нудная поездка в метро превратилась в сказку. Мы говорили друг другу на ухо какие-то глупости, обсуждая одну из новых финских групп. Не помню, что я говорил – это и неважно. Вагоны неслись по черному туннелю, где-то глубоко под городом. Мы раскачивались из стороны в сторону, стоя лицом друг к другу. И то я наклонялся вперед и говорил ей, что стиль агрессивного меланхолизма уходит в прошлое, уступая место прогрессивному звучанию и мягкой романтике, в противопоставлении новомодным тенденция, то она наклонялась ко мне, споря, отстаивая свою точку зрения. Вот это мне в ней понравилось больше всего, то, как она держится, оставляя свои убеждения с собой, лишь отстаивая их, а не позерствуя понапрасну. Мы выбрались из метро где-то через полчаса, хотя мне казалось, что прошло не больше минуты. Голова у меня кругом шла. Руки ее я не выпускал. Она несколько раз поправляла ворот пальто, высвобождая для этого руку, но всякий раз я брал ее за руку снова. Она улыбалась и смотрела так… Так что я еле на ногах мог устоять. Мы шли по аллеи парка. Сказочно здесь в это время года. Нужно ли говорить как это красиво. Красно-желтые деревья, живой ковер из листьев под ногами.
    - Чудесно здесь. Я осень только за это и люблю. – говорю я, вдыхая прохладный воздух.
    - А мне нравится, что осень пахнет смертью. – говорит она.
    Я смотрю на нее.
    - Знаешь… - говорит. – Такой странный запах… Запах смерти и грусти. Чувствуешь, что она живая. Так грустно становится.
    Она очень красивая, вот особенно, когда говорит вот так… Когда без улыбок и масок эмоций. Просто лицо, ну может быть немножко грустное, но чистое, просветленное такое. Она безумно красивая.
    - Грусть - светлое чувство. – говорю.
    - Только хотела сказать! – она бросает удивленный взгляд. – Будто мысли прочитал!
    - Это здорово. То, что ты говоришь. Мне тоже так кажется… - я смотрю на нее, затем перевожу взгляд на кажущуюся бесконечной аллею.
    - А особенно здорово потом, весной. Когда пахнет жизнью, и вспоминаешь осень. Плакать хочется, как это красиво. Кто-то кто это придумал большой молодец. – говорит она, убирая привычным движением волосы с лица. – Хорошо, что ты меня сюда привел. – и смотрит на меня, только не так хитро как раньше.
    - Здорово, что я тебя встретил. – говорю. И на нее смотрю, а она впервые по-настоящему смутилась, покраснела даже немного. Чудо как хороша! Просто чудо!
    - Идем. – говорит она. – Я кое-что покажу тебе.
    Мы быстро добрались до автобусной остановки, купив по дороге большой пакет с кукурузными хлопьями. И через час, а может и меньше, или больше, мне, честно говоря, все равно было, оказались около зоопарка.
    - Ты мне зоопарк хотела показать? – я рассмеялся.
    - Идем. – говорит она и тянет меня за руку. – Только не через главный вход.
    Мы пробежали к черному входу. Я успел заметить, что кассы закрыты. Поздно уже было. Я совсем во времени потерялся. Ну да Бог с ним. Мы перелезли через невысокую изгородь. Она ловко лазила, я даже дольше копался, боясь зацепиться и рухнуть на землю.
    - Скорее копуша. – подначивала она.
    Затем мы углубились в зоопарк. Странное это чувство, когда людей нет кругом, даже клетки становятся дикой природой. Звуки посторонние, животные. Не то что бы мне страшно было – нет, просто странные ощущения.
    - А ты здесь не в первый раз. – говорю ей.
    - Верно. – она поглядывает на меня, увлекая за собой.
    И вот она останавливается около одной из тюремных клеток. Обширное пространство отделено от нас стальными прутьями и сеткой. Большой водоем посередине, несколько странных сооружений на берегу.
    - Кого мы ждем?
    - Я их обожаю. – она пошуршала пакетом. – Смотри.
    Я и не сразу разглядел их. Темно уже было. Из темноты одного странного сооружения выбрался какой-то до боли невнятный, кособокий пингвин и вразвалочку засеменил к нам. За ним появилось еще несколько, а следом еще. Все они столпились у сетки, толкая друг друга и суетясь.
    Она пересчитала птиц и, глянув на меня, сказала: Все на месте.
    - Сколько их? – пингвины выглядели до безумия забавно. Они вытягивались к ней, а вернее к пакету, пихая друг друга в круглые бока.
    - Тринадцать. – она разорвала пакет, и пингвины занервничали куда пуще прежнего. – А вон тот мой любимец. – она указала на скромно топчущегося в стороне.
    - Стеснительный какой. – я усмехнулся.
    Пингвин, словно понял меня и недовольно отвернулся.
    - Не обижай его, он все понимает. – она взглянула на толпящуюся у сетки ораву. – Эти тоже, но только меньше задумываются.
    Я вопросительно посмотрел на нее.
    Она стянула перчатки и просунула первую порцию хлопьев через сетку: Не думай, я не спятила. Они совсем как люди.
    - Не буду думать. – честно сказал я.
    Мы просто стояли и кормили умильно суетящихся пингвинов. Говорили обо всем и ни о чем. Но больше всего меня интересовал тот самый, тринадцатый пингвин. Он стоял в сторонке и не старался включиться в борьбу за лакомство. Вскоре с хлопьями было покончено. И мы просто стояли напротив клетки. Некоторые птицы, устало покачивая, грушевидным телом отправились на боковую, самые стойкие дежурили у сетки, рассчитывая на дополнительную порцию, а тринадцатый так и стоял на том же самом месте в паре метров от сетки. А небо уже сбрасывало с себя ночные путы, и первые лучи прорезали черный океан.
    - Нужно уходить. – она прижималась ко мне, держа мои ладони в своих.
    - Этот твой странный приятель у меня из головы не идет. – я посмотрел на нее, пытаясь найти ответ в зеленых глазах.
    - Правда он необыкновенный? – она подтолкнула меня в плечо.
    Птицы тем временем уже покинули свой пост у сетки, прокосолапив в поисках ночлега. И только тринадцатый продолжал свое странное дежурство, глядя на нас из-за прутьев клетки. Мне даже не по себе стало как-то от его взгляда. Маленькие черные глазки смотрели на меня с необъяснимой человеческой пронзительностью, словно сожалея мне, что ли.
    - Правда. – сказал я.
    - Он никогда не уходит пока я здесь. Всегда дожидается. – она вздохнула. – Идем. – она помахала одинокой птице.
    И мы поспешили к выходу. Уже рассвело, и нужно было торопиться. Я несколько раз обернулся – пингвин все так же смотрел нам в след. Мы выбрались из зоопарка и шли по просторной площади. Я держал ее руку.
    - Мне пора. – сказала она.
    - Где ты живешь? Я провожу тебя. – я не хотел ее отпускать.
    - Здесь недалеко. – она улыбнулась своей настоящей улыбкой. – Спасибо за вечер.
    - Это тебе спасибо за ночь. – я все еще держал ее за руку. – Я… Мне никогда так… - не знал я, что сказать, вернее не знал, как выразить то, что чувствую.
    - Мне тоже. – она еще раз улыбнулась.
    Я отпустил ее руку. Она как-то легко побежала прочь, к домам, что стояли невдалеке на другой стороне площади. Она обернулась и отправила воздушный поцелуй. А я не мог пошевелиться, просто стоял и смотрел, как она удаляется. Она еще оборачивалась и махала рукой. Она становилась все меньше и меньше, пока не растворилась в тумане.
    Не знаю. Даже сейчас не знаю, почему не поцеловал ее тогда. Я и теперь хочу этого больше жизни… Почему не поцеловал ее? Мне до сих пор кажется, что это бы все изменило. У меня не было ни ее адреса, ни телефона. Только имя… Кира. И все. С того дня я не пропустил ни одного домашнего хоккейного матча. И мне кажется, что так ни разу и не посмотрел на лед. А еще я покупал кукурузные хлопья, те самые и ходил в зоопарк. Пингвинов не разрешали кормить и приходилось пробираться к ним по ночам. Я стоял около клетки, а они суетились, стараясь занять позицию поудобнее. И только один, тринадцатый, стоял в сторонке и смотрел на меня, то и дело вытягивая шею, словно хотел что-то сказать.
    Ты больше так и не пришла. А мы с пингвинами тебя ждали. Я их кормил, они топтались у клетки.
    


    

    

Жанр: Рассказ


© Copyright: АлексейГрин, 2007

  


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru