Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего


Избранное


(Чигрин, Евгений)

    * * *
    
    За осенью, в которой стих подмёрз, как Вяземский в халате обветшалом,
    Вдыхая пыль, глотая абрикос, чертя судьбу, как блазнится, недаром -
    Взлетает жизнь, забыв в шкафу крыла, и пропадает в городе брюхатом,
    Куда спешишь, "бессмертная пора", стегнув себя некачественным матом?
    Куда теперь, расстёгнутым на сто сиротств таких, что вспомнился б родитель
    В каком-нибудь заштопанном пальто, скорее безучастный небожитель?
    Зане о том, где первый - ничего известно не, и в этом не - причина,
    Вдыхай, братан, такое волшебство, весь мир, друган, пиитова чужбина,
    Как завернул один из США, воткнув перо под бок яйцеголовым.
    ...я счастлив был (душок от беляша), я счастлив был в посёлке верескóвом
    Ловить любовь на музыку, забив на всё окрест... Кусай меня, столица!
    Куда как "ласков" твой императив (В какой руке везучая синица?).
    Взлетает жизнь за Вяземским, за тем, кто свыкся с одинокостью российской,
    Строка, как чёрт, подсказывает темп, и ветер бьёт по вывеске буддийской.
    ...я счастлив был, как джазовый концерт... Направо - банк, налево - Якиманка,
    Заляпанная грязью, аки смерд, звенящая монетами цыганка.
    Я счастлив был, как колокольный звон, как ангел, пропустивший три урока,
    Рифмуй меня с печалями, Плутон, драконь, октябрь, циничностью итога,
    Я был затем, чтоб, вспыхнув, поминать, по буквочке выкуривая слово,
    Целуя охренительное "вспять" в ещё одном... от Рождества Христова.
    
    * * *
    
     Юрию Кублановскому
    
    
    Жизнь, что смеялась над турком, плакала в жёстком кино,
    Билась с очкастой судьбою, ставила грош в казино,
    Зонтиком воздух колола, колой спасалась в жарынь,
    Путала счастье постели с запахом импортных дынь,
    И танцевала в "прощайках", и набродилась не там,
    Было, курила "Родопи", дула хвалёный бальзам;
    
    Жизнь, что бросала восторги, грызла орешки любви,
    Солнце ловила губами, шхуне шептала "плыви",
    И пропадала в романсе, и защищала словарь,
    И ухитрялась в романе перелистнуть календарь,
    И увлекала друзьями, и обгоняла врагов -
    Быстро устала... и стала - сгустком рифмованных слов,
    
    Стала последней заботой, раем в глагольном пике,
    Кружкой цейлонского чая, облаком бредней в башке,
    Книгой в шершавом обличье: Моэм о тропиках врёт,
    Старой британской кассетой, что там "King Crimson" поёт?
    ...Кто рассылает по мэйлу файлы небесных широт -
    Ангелы, жители ада? Кто за душою придёт?
    
    * * *
    
    Пока вербует соловей
    И ворон По зовёт Эдгара -
    Ты весь, от пяток до бровей,
    Рахат-лукум прямого дара,
    
    Ты весь, от улиц до границ,
    До нерастраченной лазури -
    Одна из гамаюнных птиц
    В людской заматерелой шкуре.
    
    Давай шмыгнём вдоль облаков,
    Давай проветримся хореем
    За морем разноцветных слов,
    За этим солнцем-ротозеем,
    
    За жизнью, пущенной стрелой,
    И змеем, посланным вдогонку,
    За беспризорною игрой,
    Что счастьем кажется ребёнку.
    
    Открой глаза пошире, брат:
    В бокалы истина разлита...
    Ты сам в хорошем виноват,
    Единокровник алфавита.
    
    * * *
    
    Сентябрь - факир медитативный, раздоров жёлтый календарь
    Дудит мотивчик примитивный, как царь Алеша пел букварь,
    Усталость сводит с кофеином, ловя бессмертие пером,
    Дыша небесным анилином в остервенении глухом,
    И рвётся парусом безвестным в моих химерах золотых,
    То - архаизмом анапестным, то - в переливах звуковых,
    Свистит метафоры задаром сынам анафор чумовых,
    И лечит дедовским отваром от наговоров колдовских...
    Меня, небритого такого, в маразм смотрящего уже,
    Такого ангела плохого, кто напечатает в ЖЗ?
    Утопит в скучном разговоре, строку сомненьем царапнув,
    Кто разглядит в морфеме - море, воображение раздув?
    Сказать кому: "Не проиграли! - садись в счастливую строфу
    И жми поэтом на педали сквозь лужковатую Москву,
    Владивосток воспоминаний и "ветку сакуры" - вчера,
    В такой закат - почти фазаний, в такое вещее "пора",
    В такой сентябрь медитативный: то - флажолет, то - лёгкий вздох..."
    ... и ветер жирный, суггестивный, и слов рассыпанный горох,
    И жизнь на пальчиках прозрений в 120-ть ангельских ампер,
    И ускользающий, осенний... и этот лакомый размер.
    
    * * *
    
    Весёлые бессовестные дни,
    И мы одни, мы так с тобой одни,
    Что, в лихорадке счастья утопая,
    Слагают нас воздушные стихи,
    За глянец глаз отпущены грехи,
    И "Раковая шейка" - капля рая.
    
    Винил поёт армстронговой судьбой,
    Завинчивая ноты над собой,
    Внутри трубы ему не одиноко?
    Вот вермут в баккара, вот фуа-гра,
    Кружись-катись, амурная мура,
    Соединяй, как молоко и мокко.
    
    Прости, что я - извечное вчера,
    Сегодня здесь, а завтра фраера-
    Архангелы пошлют с мешком по ямбы.
    Какой тогда завяжешь узелок?
    Я от любви в какую даль ездок?
    Я от неё, как абажур без лампы.
    
    В М@РОККО
    
    ...Из брюха "SONY" катится арба
    Шаманской флейтой... слаще, чем судьба -
    Опять на яндекс ловится Марокко.
    ...Февраль тоску дублирует во мгле,
    Банальное шуршит о ремесле,
    Жуковским на плите вскипает мокко.
    
    Сквозь фокус-век трудись, модемный шнур,
    Вращайся, мышь, фиксируй, абажур.
    ...Повозка-ослик, продолжай движенье
    По улочкам Медины, старичок,
    Везущий кориандр, от суры взмок,
    За Эль Бади тенистое спасенье?
    
    В песочном - "фа", в ультрамарине - "соль",
    Накапай, деревянная, бемоль,
    У Марракеша - сундуки и сласти.
    Табачный ангел, продавец огня,
    Зачем смущать бессмертием меня,
    Зачем сулить игрушечное счастье?
    
    Шесть строк в строфе, морфема в голове,
    В каком Магрибе пропишусь в молве,
    С каким станцую африканским богом?
    В калейдоскопе музыки - мечты,
    С воздушными я вырулю на "ты"...
    ...Бумага "KYM" прохвачена Востоком.
    
    * * *
    
    Теплится сон о Египте: едет на ослике тип,
    Подле солдат с "калашами" дремлет обшарпанный джип,
    Чешет на грустном верблюде в платье смешном Гумилёв,
    Сколько в его сиротливых зенках набухло стихов!
    Небо лазурью жиреет, Красное море поёт
    Песню о том мореходе, что обездоленных ждёт.
    
    Курит Луксор сигареты, "мыльницы" вечность жуют,
    Рядом с крутой колоннадой каждый из нас лилипут.
    Теплится сон африканский: слово сжирает жара,
    Тычет восторгом в пространство выросшая немчура.
    Где тут душе примоститься, где приютиться, Карнак?
    Как основное запомнить, лучшее высмотреть как?
    
    Всякий тут гол, как соколик, всякий проколот теплом,
    Всякий жука-скарабея грузит своим шепотком,
    Всякий кричит бедуином, слышишь, подруга-душа?
    Что остаётся в итоге? Нам, как всегда, - ни шиша,
    Нам, заболевшим любовью, - ослик, что помнит о Нём,
    Солнце, ленивое небо и - полицай с "калашом"...
    
    * * *
    
     (В сторону Мандельштама)
    
    
    Завари эту жизнь в золотистом кофейнике мглы,
    Сахаристую речь переплавь в стиховые миры,
    Пусть анапест сверкнёт, пусть светлеет от ямба в башке
    После века в тоске, после птицы-синицы в руке.
    
    Завари эту смесь на ромашке, на дольнике, на
    Крутизне-белизне, существительном ярком "весна",
    Пусть когтистая смерть отплывает на вторнике в ад,
    Откуси эту жизнь так легонечко, как мармелад.
    
    Откуси эту жизнь, чтобы звёзды пролились ручьём
    За раскидистый куст, за которым лежалось пластом,
    Чтоб перу - канифоль, чтоб смычок надышался чернил,
    Откуси этот рай от Европы до птичьих Курил.
    
    Посмотри-ка в тетрадь, там за Стиксом прощают стихи,
    Там Харон раздаёт по тарелке такой требухи,
    Что вторую бы жизнь намотать бы поэтам, как срок,
    Заверни этот бред, как лоточник-пацан пирожок.
    
    Завари эту жизнь в Подмосковье, где буковок рать
    За китайской стеной волшебству обучает внимать.
    Пусть курносая смерть отплывает на вторнике в ад...
    Окунись в тишину: дочитай виноградник менад.
    
    * * *
    
    Весна в цветной метафоре,
    Другие сны вкусны.
    В каком зелёном авторе
    Сверкнули колдуны?
    ...Всё в парке просыпается,
    Ссыпается с небес.
    С бумажкой пёс играется -
    Смешиночка, гротеск.
    Свет персиком сезанновым,
    Шершавится листва,
    Старателем Тумановым
    Я в золото слова
    
    Так оберну, как хочется,
    Слетайтесь, соловьи!
    Что в музыке пророчится -
    Приклеится к любви
    Воздушным, мандариновым,
    Расстёгнутой судьбой.
    ...Кого, кифара, выловим
    Бессовестной игрой?
    
    * * *
    
    Не исчезнем, за воздух цепляясь, позабудем копеечный бром,
    По наводке гречанок стараясь, мотыльковой поэмой блеснём,
    Всё, что нам переметили гномы, в адаманте случайной строки
    Отстоялось, так будем знакомы, мальчуковые копы тоски!
    Пионеры разведок задаром, Робинзоны, я сам - Робинзон.
    Я в столице - прощёным корсаром - откопал на бессмертье талон.
    Кто сказал? Это я повторяю, в монитор запуская мозги,
    Перезрелых коней не стегаю у верховий кастальской реки.
    Не отвалим, пока бестолково и счастливо на сто киловатт,
    В каждом снова - под соусом слово, в каждой ноте - последний кастрат.
    Дай тебя поцелую, подруга, через "ы" накорябаю - "жыв",
    Слышишь, катит минорная фуга черепашьего века мотив.
    
    * * *
    
    Когда любовь бежала от разлук,
    Ловя в ладоши колокольчик-звук,
    Когда стихи не мнились прейскурантом,
    Когда любили не за баксы, не
    Велюр-вельвет в заштопанной стране,
    Когда в запой дружилось с музыкантом,
    
    Тогда сдавалось - "Lady Jane" удач
    Сыграют под забористый первач
    И нас обнимет муза-шалашовка.
    Плевать на Стикс, по волнам бытия
    Мы промелькнём, спасёмся ты и я
    (Кому Фортуной выдана путёвка?)
    
    Всю жизнь тянуть такое ля-ля-ля,
    Стишками-плавниками шевеля,
    Бока кифары гладя вечерами?
    В конце концов, кто Фамирид, кто нет,
    Кому назавтра выпадет поэт,
    Как тур-вояж на сладкие Багамы?
    
    И это свет? И это - очень свет,
    Как подсказал космический полпред,
    Лицо от мглы за крылышки скрывая,
    Твой синий цвет, твой кайф, твой Круазетт,
    Танцуй на этом краешке, поэт,
    По буквочке стихами зарастая.
    
    * * *
    
    Золотистые перья во мгле растеряв,
    У бессмертья не выпросив чуда,
    Заведу на вертушке варшавский состав,
    Потанцуй, сиротинка-минута!
    
    Сбарабань этот свет, продырявь тишину,
    За судьбу заплати чистоганом,
    Расстреляй чепуху, надкуси ветчину,
    Закуси чемергес баклажаном.
    
    Я - убитый? Ничуть. Я - забытый? Слегка.
    Возвращаться к баранам не буду.
    Поиграй на трубе, обормотка-тоска,
    Не меняй Чебурашку на Будду!
    
    Золотистые где? На базаре, в метро?
    "Караваном"* сквозит по квартире.
    Кто срисует вчера, кто сворует перо,
    Кто рискнёт в соловьином турнире?
    
    * Джазовая пьеса.
    
    
    16 СЕНТЯБРЯ 2006 ГОДА
    
    В бутылочном стекле расцвёл абрикотин,
    Над храмом задремал закат-авантюрин.
    Нацеловались мы? Скорей наоборот.
    На лапах сентября переступает год.
    Пропах рожденья день судьбой и "Le Café"
    (Комарик за спиной ещё не подшофе).
    Сложись, стишок, за жизнь, за лакомство минут,
    Какое счастье мне под хреном подадут?
    
    В окошке шик луны, на вилке гребешок,
    Из винницкой глуши "соскучился" звонок,
    Шершавый голосок: шути чудак-браток,
    Не мефистофель нас по разным разволок.
    Рожденья день звучит, как лучший Сид Баретт,
    Как в символах Фэн-Шуй монашеский Тибет.
    ...За словом не в карман, в овраг, в котором су-
    Ществительное так искрится на весу.
    
    ОХОТСКОЕ МОРЕ
    
    В собачьей темноте, в лирическом цвету,
    В зубах неся "прости", за пазухой звезду,
    В твой корабельный мир, сигналя маяку
    Фонариком любви, к волне во сне бегу.
    
    Охотского разлив - библейских рыб глаза...
    Все небеса вокруг сожрали паруса.
    Былое, жарь меня на сковородке грёз
    За музыку столиц, за беспорядок слёз.
    
    * * *
    
    Молчаньем пахнет женщина. В саду
    Купает лужа беглую звезду,
    Светильники в аду перегорели,
    В потёмках черти курят анашу -
    Любую быль тебе перескажу,
    Сегодня мы у счастья на прицеле.
    
    Мы на прицеле ангельских причуд,
    Сыграем жизнь за несколько минут,
    Поймаем в поцелуе наши губы.
    Поймаем так, как ловкий Конан Дойл
    Ловил на скрипку тонкий си-бемоль,
    Как ловят души огненные трубы.
    
    Среда спешит закутаться в четверг,
    Как в ту шинельку петербургский клерк,
    Луна поёт про "ножик из кармана".
    Мы так близки - пером не описать,
    Рассыпана в пространстве благодать,
    Ну из какого, прах возьми, романа?
    
    Обдай молчаньем, прошепчи в саду
    Волшбу зверей, людей белиберду,
    Не перепутай слово ключевое.
    Мы постоим с банальным "хорошо"
    Ещё чуток, ещё скажи "ещё",
    Давай растянем время золотое...
    
    * * *
    
    ...Окрепла мгла, кемарят черти
    В обильном вишнями саду,
    Я разлюблю тебя до смерти,
    Я затянусь тобой в бреду.
    
    Я унесу тебя в молчанье -
    За дверь миндального греха,
    В словарь поспешного прощанья,
    В размер случайного стиха.
    
    * * *
    
    Сдаёт листву сегодня во вчера
    Сплошная баратынская пора,
    Поносят "Омэн" ангелы ОМОНа.
    Твоим "пока" запачкана Москва,
    Болит от беспорядка голова,
    Глазами надсмехается ворона.
    
    Зачем крутил микджаггерский винил,
    Бранил Нью-Йорк, в Бердичеве чудил
    И грудь ласкал бессмертником сонета?
    Каким бурбоном вымокну в кафе,
    В какой аид переметнусь в строфе,
    Какой хандре заделаю поэта?
    
    В судьбинке что? Зачем крошится свет,
    В какую жизнь прицелен арбалет
    От яндекса до запаха удачи?
    Сплошная баратынская игра...
    У "SBARRO" ошивается урла,
    Тверская матерится по-щенячьи.
    
    АВТОБИОГРАФИЧЕСКОЕ
    
    Зачем висит на ниточке душа
    В такую мглу, в такое ни шиша,
    В такую жизнь, пропахшую ставридой?
    (...У Мнемы пьют по капельке стихи,
    Прощая мне уставшие грехи,
    Закусывая жирной Энеидой).
    
    Зачем, душа, на волоске от муз,
    Японский чай, кинза, чучмек-арбуз
    И лампа мусульманского разлива?
    Затем, что мне отечество - строка,
    В которой дым, кастальская река,
    Игра менад, цветущее огниво.
    
    Отчизна мне - строфа под ключ, софа,
    Подушка грёз, шальная нота "фа",
    Кифара, что с гитарой скентовалась.
    Я режу век, как смачный апельсин,
    За блеск тире, за звёздный керосин,
    За музыку, свалившую усталость.
    
    Отчизна мне - в смородинке звезда,
    Процеженные пивом города,
    Листающая книги непогода,
    Курящий задушевность Винни-Пух,
    За кофеваркой пролетевший дух,
    Шаманством нашпигованная кода.
    
    АМАРИЛЛИС
    
    Веет Африкой растенье
    В пику сентябрю.
    Остывает воскресенье
    Сумрак съел зарю.
    
    В галактические дали
    Друг махнул вчера,
    Мы его сегодня ждали...
    Жизнь на чтó щедра?
    
    Жизнь - кому карась на блюде,
    Вобла на крючке,
    Кто запутался в простуде,
    Цепенел в тоске?
    
    Жизнь кому - анапест в шнапсе,
    Амфибрахий - рок?
    Кто финтит в небесном штабе,
    Щурясь в каталог?
    
    Жизнь кому - копейкой славы
    Царапнула дух?
    Хватани на зуб отравы,
    Моцарта на слух.
    
    ...Амариллис - зонтик-стрелка,
    Сочность, лепестки.
    Оцени расклад немелко
    На весах строки.
    
    ЯПОНСКОЕ МОРЕ
    
    Под музыку Сислея, под стихи
    Vivaldi обернёмся в это море.
    Не трогай краба веточкой ольхи,
    Все ёжики морские с нами в доле.
    Все рыбы с нами к счастью поплывут,
    Все чайки накричат в наплыв лазури,
    Впадает вермут в горлышко минут,
    Люля-кебаб ткемалится в натуре!
    Вылизывает соус гребешок,
    В капусте морда жареного хека.
    На лапах моря сохнет ангелок,
    Зажмурившись от солнечного века.
    Просолен мир, медузится причал,
    Волна волне выбрасывает руки,
    Кому маяк вращенье завещал,
    Кого встречал в наморднике разлуки?
    От "SONY" - треск, от кораблей - амбре
    Японского, как водится, разлива,
    Пустым паромом тянемся к заре,
    Закутавшись в наречие "лениво".
    От облаков - волшбою куда. ru -
    До рвущейся икринками кефали.
    ...В какую нам корсарскую игру,
    В какие одиссеевские твари?
    
    * * *
    
    Покуда жизнь играет снег,
    Поминки, битые надежды,
    И воробьиный курит век,
    И прячет сумерки в одежды -
    Строкой по сердцу чифирни,
    Перевернись над облаками,
    Зажги корсарские огни
    Под роковыми парусами,
    Толкни куплет про "мертвеца",
    Проветри глотку песнопеньем,
    Пусть мрак откатится с лица
    Свалившимся стихотвореньем.
    Пускай приятелей "любовь"
    Враждой кавычек обрастает.
    Когда повесим рифму "кровь",
    Кто нас за это расстреляет?
    Своди "авто", "бордо", "лото",
    Кивни известному в берете
    За чай с конфетами в ЛИТО,
    За спирт, невыпитый в буфете.
    Махни крылатому в кустах,
    Неулетающей отчизне -
    За мглу, что выключила страх,
    Светившийся в лампаде жизни.
    За счастье в лучшем падеже,
    За ПМЖ напротив храма.
    ...Какой цветок "завис" в душе,
    Какая смотрит в окна яма?
    
    * * *
    
    В руках у моря погуляй,
    С моллюсками сдружись,
    Как этот край впадает в рай -
    К песочку прикоснись.
    Душа просолена вовсю,
    Живот кипит ухой,
    С каким драконом спорил Сю?
    Не выдохнешь душой...
    Щекою берег щекотлив,
    Пустынности наплыв,
    Зачем нашёптывает миф
    Медузовый прилив?
    Медузы, музы, катера,
    Гриневского запой,
    За прилагательным "щедра"
    Жизнь полнится судьбой.
    В ногах у моря полежи,
    За мыс пусти стишок...
    Сложивши крылышки в тиши,
    Морфеем ангелок
    На островке? На облаках,
    Пропахших синевой.
    Какой пополним альманах
    Катулловой игрой?
    Впадает рай в бальзамный край,
    В ультрамарин волны,
    По солнцу музыку вращай,
    Купая в море сны.
    
    * * *
    
    Осень в биноклик печали
    Высмотрит мокрые сны:
    Как там небесные твари
    В лёгких руках тишины?
    
    Как там последняя книжка -
    Вышла? Куда и зачем?
    Выпадет счастья коврижка,
    Или простилось совсем?
    
    Что там мурлычет бродяга,
    С кем перессорился кот?
    Тонет в чернилах бумага,
    Крутится буквочек плот.
    
    Музыка, муза-гречанка
    (Воздух прошит "Givenchy"),
    Строф золотых наркоманка,
    Детка-царапка души.
    
    Капелька, музыка, муза...
    Не исчерпать янтаря!
    Много напенилось мусса
    В лужах-морях сентября.
    
    В луже бумажный "Британик",
    Мальчик - отважный моряк,
    Капает Слава Медяник
    Свой малосольный блатняк.
    
    ...Яблочко в крапинку - оземь,
    Листик по ветру тю-тю,
    Что там в биноклике, осень,
    Кто проморгал красоту?
    
    * * *
    
    Ближе к лагуне - закуска и спирт,
    С тоником смешанный джин.
    Кто на песке апельсиновом спит?
    Ангел вчерашних мальвин.
    
    Ангел, стоявший за музыку слов,
    То-то в мозгах паруса,
    Сколько Суматрой отстирано снов,
    Вспомнишь - зажмуришь глаза.
    
    Сколько снесло ураганом любви,
    Бриги, корветы, ау,
    Сколько Удача смеялась - "лови"...
    Вот и морщинки на лбу.
    
    Сколько сложилось (во сне, наяву?),
    Сколько ушло погулять,
    Кто напоследок оставит строфу,
    Солнце заварит в тетрадь?
    
    Что-то прошепчет коралловый риф,
    Ангел на небо зевнёт.
    Девочка скинет "застенчивый" лиф -
    Это по Фрейду мелькнёт.
    
    СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ
    
    Забросим взгляд назад,
    Поймаем в фокус море,
    В стаканчиках мускат,
    Голубизна в "Рокфоре".
    
    Давай поймаем смысл
    На мушку вдохновенья,
    Катись по волнам, мысль,
    Колдуй, стихотворенье.
    
    За междометьем свет
    Со вкусом осьминога,
    По капельке в обед
    Под апельсин-Марокко,
    
    Под свежий триолет
    В заботах рыболова,
    В какой турецкий бред,
    В какую жажду Слова?
    
    Промоем жабры дней
    Везением солёным.
    (В какой из капель Грэй
    Покажется влюблённым?)
    
    На шлюпе флибустьер,
    Не покраснеет море!
    Въезжай, обман, в размер,
    Слоняйся на просторе.
    
    Над яхточкой флажок,
    Дракон над Паммукале.
    В мускате сладких строк
    Мы yesterday поймали.
    
    * * *
    
    Помнишь, музыканта хоронили?
    После пили? Ну, конечно, пили,
    Плакал тромбонист в кепчонке мятой,
    А со шрамом, в кофте полосатой,
    Матерился, добавляя: "Все мы
    Не минуем этой грустной темы, -
    И без перехода, - был покойный
    Трепачом, а кларнетист достойный..."
    Что-то бормотал трубач поддатый,
    Самый старый лабух музбригады.
    Над столом тоскливое витало,
    Было и помянуто немало...
    Пили вечерком в подвале ЖЭКа,
    Не прожил приятель и полвека,
    И сыграть решили музыканты,
    Похоронной музыки таланты.
    Как они душевно заиграли,
    Как они печали выдували,
    Лишь кларнета не хватало этим
    Музыки унылой взрослым детям...
    
    НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО
    
    Приеду к вам, я скоро к вам приеду,
    Наверное, во вторник или в среду,
    Я доберусь сквозь морок и печали,
    Какие б нас ни разделяли дали.
    
    Я привезу гостинцев вам немало -
    Янтарь, опал, волшебное зерцало,
    Китайского лимонника три ветки,
    О снах цветных последние заметки,
    
    Приятеля рисунок "Блеск сапфира...",
    Записанный на плёнку крик буксира,
    И местных сочинителей сатиры,
    И с берега морского сувениры...
    
    Я помню ваши радости и слёзы,
    Присущие лишь вам слова и грёзы,
    И к ближним не угаснувшую жалость,
    И ставшую морщинами усталость...
    
    Приеду к вам, я скоро к вам приеду,
    Наверное, во вторник или в среду,
    А вот в каком году? - прикинуть сложно,
    Но доберусь, и это - непреложно.
    
    * * *
    
     Сергею Слепову
    
    
    С утра холодный, моросящий дождик,
    Сограждане в нарядах ширпотреба,
    Со мною рядом выпивший художник,
    Болтающий о выкрутасах неба,
    
    О том, что край земли нас держит сильно
    И вырваться отсель безумно сложно,
    О том, что здесь паршиво, но стабильно,
    Хотя порой так тошно - невозможно.
    
    О том, что нам, нелепым, так и надо!
    В краях далёких - вовсе охренеем.
    И мы берём по "Островной" на брата,
    И молча пьём - стремительно пьянеем.
    
    Наверно, прав он, где ещё так много
    Нам дарит небо образов ненастья?
    А под ногами - мокрая дорога,
    В конце - шалман - надежда на участье...
    
    * * *
    
    По кабакам в застиранном клифте
    Слонялся мой герой и пил, мудила.
    И не всегда бывал на высоте:
    Дразнил путан, жлобу заехал в рыло,
    С прицелом комплименты расточал
    Невесть откуда взявшейся полячке,
    Состряпал ей вульгарный мадригал,
    Пытался трахнуть девку прямо в тачке,
    Был брошен и грустил под фонарём,
    Под аркою барочной пил джин-тоник,
    Рябине, полыхающей огнём,
    Шептал: "Я твой, я преданный поклонник".
    Куда-то дальше, к чёрту на рога,
    Дворами, переулками пустыми
    Он брёл и брёл - вот пьяная башка,
    Что автору поделывать с такими? -
    В какой-нибудь задымленный шалман,
    В клуб дорогой, где правят мафиози,
    Где потаскух ласкает уркаган
    И где за "зелень" привыкают к дозе.
    Вполне возможно... Только я о том,
    Что поутру его мильтоны били.
    Отбили всё. Больница и - дурдом,
    Уколы, доктора - в таком вот стиле...
    И с кем теперь о разном толковать,
    Кто будет мне подсказывать сюжеты?
    С кем кофе пить, над книжкой тосковать,
    Слать ангелам, посредством строк, приветы,
    Инакой жизнью бредить с кем теперь
    Я буду тягомотными ночами?..
    Ещё один записан в счёт потерь,
    Хоть и не взят под стражу небесами.
    
    * * *
    
    Это я попросил облака тормознуть над вокзалом,
    Побирушке на Рижском зачем-то болтал о тебе,
    На Цветном, под дождём, между лавкой и маленьким баром
    Сочинял краснопёрому нечто о грубой судьбе.
    Я тебя ожидал в тех местах, что роднятся с тайгою,
    Где висел вертолёт стрекозою, где Чехов бывал,
    Где нетрудно смешать алкоголь с неотвязной мечтою,
    Где я новую жизнь столько раз - обалдуй - рисовал.
    Я на Пушкинской ждал, разглядеть среди разных старался,
    Пинкертонил (позорно признаться) в рассветной тиши,
    Потому-то алкаш с Беговой надо мною смеялся,
    Потому упомянутый мент отмахнулся: чеши.
    Понимаю: правы эти типы, а я - допотопен.
    Понимаю, но если увидишь мои облака -
    Отнесись благосклонно, я в поисках был расторопен,
    Да и нынче питаю надежду, что встреча близка.
    
    * * *
    
    Как грустно пели шлюхи у ларька,
    Им подпевал патлатый алкоголик.
    Причалил джип, два крепких паренька
    Девиц забрали... Вечер-меланхолик
    Сгущался быстро. В поисках рубля,
    Которого на вермут не хватало,
    Я поканал направо, жизнь хуля,
    Куда-то в направлении вокзала.
    Потом я с кем-то скинулся и пил,
    И препирался с толстячком в буфете,
    За что последний так меня корил,
    Кто зацепил его на этом свете?
    Затем сидел во дворике чужом,
    Где яблоками пахло и сиренью,
    Жалел себя, к беседке став бочком,
    Советовался с собственною тенью.
    Чуть позже костерил себя зазря -
    Поди припомни, в чём была причина?
    Приподнимал какого-то хмыря,
    Что развалился возле магазина.
    Через майдан куда-то шкандыбал
    Ментовки мимо, лавки хлебной мимо
    И сквера, где чугунный адмирал
    Взирал на всё окрест непримиримо.
    Так убивал я времечко не раз,
    То самое, что сблизит нас с Хароном...
    Так тривиален долбаный рассказ,
    Как чахлая луна над павильоном.

2008



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru