Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего


Избранное


(Родионов, Андрей)

    ***
    
    В электричке – капли на оконном стекле,
    
    Пассажиры заняты транспортным флиртом,
    
    Вверх ногами висит на стене
    
    Реклама борьбы со спиртом.
    
    Он сел напротив меня.
    
    Трехголовый, я сразу понял, что свой.
    
    Откуда-то на три дня
    
    Прилетел погулять выходной.
    
    Нам слов не надо, чтоб говорить,
    
    Не надо мыслей читать.
    
    Это миф, что сказочные герои не любят пить,
    
    Просто они не умеют блевать.
    
    – Где здесь можно? – спросил он
    
    И похлопал себя по горлу.
    
    – Можно на следующей взять гондон
    
    За тридцать шесть рублей пол-литровый.
    
    У него пятнадцать, и у меня четвертак,
    
    Мы вышли в Подлипках, взяли пол-литра.
    
    – Пошли теперь в гости, ты клевый чувак,
    
    Здесь живет художник по кличке «Палитра».
    
    Это он нас когда-то нарисовал:
    
    Тебя, алкаша, и меня – Змей-Горыныча.
    
    Ты стоял на четвереньках, а я летал
    
    На плакате, заказанном противниками синего.
    
    И он повел меня в престранные гости,
    
    А там все сидели уже на игле,
    
    И художник, руками, трясущимися от нарко-похоти
    
    Рисовал мак, выросший на пне.
    
    Наркологи этот плакат заказали:
    
    Пень означает, что все потеряно,
    
    Все, во что верили, все, что знали,
    
    А мак как бы заменяет огромное дерево.
    
    Что это за дерьмо, в натуре?!
    
    Что изобразили твои карандаши?!
    
    Мак не пускает корней в древесной структуре,
    
    Об этом знаем даже мы, алкаши!
    
    Сраный создатель отстойных плакатов,
    
    Выйди на улицу и посмотри вокруг!
    
    Лучше нарисуй дерьмо на лопате
    
    И напиши: «Добро пожаловать в Москву!»
    
    – Это очень хорошая идея, – сказал он, и выгнал нас, –
    
    И меня, и трехглавого змея.
    
    Все это время у подъезда опер пас:
    
    – Ну что, ребята, медленным затарились?
    
    Покажите мне вены, вы, два говнюка,
    
    Дырок нету, по ноздрям запарились?
    
    Новички в этом деле? Гоните оба дозняка!
    
    – Мы не брали героина, мы по синему делу,
    
    И денег у нас нету ни копья!
    
    Я очнулся в электричке, привалившись к чужому телу.
    
    Что было с нами дальше, не помню ни хуя.
    
    Да так ли это важно – то, что было когда-то,
    
    Капли продолжали стучать и стучать за окном.
    
    Выхожу, а на вокзале везде плакаты:
    
    «Добро пожаловать в Москву!» – и лопата с говном.
    
    Скандофорды
    
    На платформе Москва-Третья
    
    Продает скандофорды
    
    Маленький дедушка в пиджаке.
    
    Морщины на лбу у него как фиорды,
    
    И синяя жилка на желтом виске.
    
    – Мне семьдесят пять лет,
    
    Я продавать скандофорды вынужден,
    
    Чтобы купить дорогие лекарства, -
    
    Так говорит, глядя на наши наглые морды.
    
    Я не купил скандофордов у деда,
    
    Я не люблю ребусы,
    
    Чтобы убить время, оставшееся до смерти.
    
    Достаточно купить дорогие лекарства.
    
    Мне тридцать лет, и я вынужден
    
    Ездить на электричках и на метро.
    
    Не заставляйте меня хотя бы
    
    Разглядывать скандофорды по дороге!
    
    Монах и девочка с глазами собаки
    
    Совещаются, кто первый пойдет в вагон побираться.
    
    Они еще старые не очень,
    
    Но им тоже нужны дорогие лекарства.
    
    И вот уж следом вошли музыканты,
    
    Раздались синтезатора мощные аккорды:
    
    Будут деньги на дорогие лекарства,
    
    И даже хватит на скандофорды.
    
    Гуляет поезд по кривым фиордам,
    
    Карманы забиты ненужным, прошлым.
    
    И все уже в прошлом мои скандофорды,
    
    И дорогие лекарства тоже.
    
    ***
    
    Красавица и наркоманка с длинными ногами
    
    Живет со мною уже около года.
    
    Она бывшая девушка известного музыканта,
    
    Совершенно сторчавшегося рейвера-урода.
    
    Я знаю: наверное, она мне не изменяет,
    
    В последнее время чего-то боится:
    
    Старается не встречаться со старыми друзьями,
    
    Предпочитает общение с одноразовым шприцем.
    
    Я ее понимаю, она усталая сука,
    
    Нужна тихая гавань и большому фрегату.
    
    Со мной она отдыхает – я спокойный и скучный,
    
    И никогда при ней не ругаюсь матом.
    
    Она работает секретаршей, я потихоньку ворую
    
    В секонд-хендах, магазинах USA Global,
    
    Приторговываю шмалью, на Арбате танцую:
    
    Под рейв перед лохами кручу жопой.
    
    Мама говорит: во всем жена виновата,
    
    Что я скоро надорвусь, да и я сам это знаю.
    
    На кончике иголки коричневая вата,
    
    Но я не боюсь, это жизнь такая.
    
    Я стараюсь быть сильным, стараюсь быть смелым,
    
    Пить наравне с ее бывшими френдами.
    
    Жить по-настоящему, отдавать всего себя,
    
    Хотя по жизни окружен сплошными секонд-хендами.
    
    Она тоже секонд, в некотором роде:
    
    Вещи устают и ищут тихих хозяев.
    
    И, кстати, героин, в отличие от природы
    
    Не оставляет впечатления потерянного рая.
    
    ***
    
    Олег и Валентин повстречали Леонида,
    
    Который дал им утром денег,
    
    Чтобы ему привезли белый.
    
    Вечером они и повстречали Леонида,
    
    И Леонид спросил Олега и Валентина:
    
    – Ну что, привезли?
    
    Олег и Валентин достали белый.
    
    Леониду, когда он развернул, показалось,
    
    Что его обманывают.
    
    – И это все? – спросил он.
    
    – Это все, Леонид, – отвечали друзья.
    
    – Но здесь очень мало белого,
    
    Тогда отдавайте деньги!
    
    – Деньги у нас отняли в милиции, Леонид, –
    
    Отвечали друзья.
    
    Я слышал, как они орали друг на друга
    
    Практически до самого метро "Чеховская".
    
    – Где деньги, где деньги, Олег и Валентин?!
    
    – Нас кинули, Леонид, нас кинули, Леонид!
    
    – Танцующий приедет сейчас
    
    Скиньтесь со Стасом, если хотите.
    
    Танцующий привезет белый
    
    Через полтора часа, подождите.
    
    – Нет, Леонид, не доставай ножа!
    
    Давай, Леонид поговорим не спеша!
    
    Олег и Валентин, Олег и Валентин...
    
    – Где белый, где деньги?
    
    – Потом поговорим.
    
    Около метро "Чеховская" я встретил
    
    Танцующего и Стаса.
    
    Они были под белым.
    
    ***
    
    Однажды на море, стоя около дельфинария
    
    И находясь в плохом настроении
    
    Я услышал вдруг из репродуктора: «А сейчас прозвучит ария»,
    
    И следом отвратительный рев вместо пения.
    
    Не сразу я понял, что это была
    
    Из дельфинария прямая трансляция.
    
    Мое настроение упало ниже нуля,
    
    Но после этих мерзких звуков
    
    Я вдруг услышал овации.
    
    Дельфиньи старанья были сполна вознаграждены
    
    Заполненным до отказа зрительным залом:
    
    Люди, приехавшие со всех концов страны
    
    Считали хорошим то, что я считал калом.
    
    Мне захотелось курить, хотя на отдыхе я не курю.
    
    Я решил, что с меня довольно арий.
    
    Пройдя метров двести, я сел на скамью у какого-то здания,
    
    Но это оказался еще один дельфинарий.
    
    И когда из открытых дверей донеслось:
    
    «А сейчас вы услышите пение котика»,
    
    Я сорвался со скамьи, как будто сел на гвоздь.
    
    Еще немного, и мне опять захочется наркотиков.
    
    К сожалению, я не мог уходить,
    
    Поскольку у меня здесь была стрелка забита.
    
    Что заставляет этих животных так выть?!
    
    Что заставляет так выть паразитов?!
    
    А может, они глумятся над тем,
    
    Что люди прикалываются к их мотивам?
    
    Они, дельфины, в натуре ничего не стесняются совсем:
    
    Чего стесняться, если ты – рыба!
    
    Но больше всего меня умиляло то,
    
    С каким восторгом их пение встречала публика.
    
    Наверное, чувствуешь себя как Кусто,
    
    Слушая звуки моря, не выходя из кубрика.
    
    В тот вечер я сильно напился с горя,
    
    И все равно долго не мог забыться сном:
    
    Мне казалось, я слышу чье-то пение из моря,
    
    Но это пение мне уже не казалось таким говном.
    
    ***
    
    Мой ночной вор Алик
    
    Ходит за мной по пятам.
    
    Если я пьяным заснул на бульваре,
    
    Алик сразу лезет ко мне в карман.
    
    Алик за три года украл у меня
    
    Три пейджера и два телефона,
    
    Один бумажник, в котором было два рубля,
    
    Еще две кожаные сумки стали добычей этого вора.
    
    Один раз проснувшись на лавочке утром
    
    Я обнаружил на пальцах пропажу серебряных гаек.
    
    В моей записной книжке была сделана надпись красной ручкой:
    
    «Привет. Я твой ночной вор Алик».
    
    Кажется ночью, в пьяном бреду,
    
    Я видел его лицо в бумажном стакане.
    
    Алик, Алик, гореть тебе в аду!
    
    Гореть тебе в аду, проклятый Алик!
    
    Мой ночной вор крадется за мной,
    
    Когда я иду в ночное кафе.
    
    С клетчатой сумкой, пока пустой,
    
    Он ходит вокруг меня и улыбается мне.
    
    Алик – акула ночных скамеек,
    
    Это стая наглых чаек.
    
    Вот все, что умеет
    
    Мой ночной вор Алик.
    
    Когда-нибудь я куплю гранату
    
    И обклею ее золотою фольгою:
    
    Пусть Алик взорвется, вернувшись на хату,
    
    И больше не будет ходить за мною.
    
    Пусть он подавится золотым пейджером
    
    И еще одним золотым телефоном.
    
    А я спокойно вздохну, и вечером
    
    Тихо пойду дорожкой знакомой.
    
    ***
    
    Давным-давно, в магазине «Книги»
    
    Работал я экспедитором-грузчиком.
    
    Входившая в моду профессия барыги
    
    Заставляла меня относиться к книгам, как к мусору.
    
    В то время произошел случай со мной,
    
    Точнее, неприличный случай с моим начальником.
    
    А моим начальником была женщина-алкоголичка.
    
    Она пила, как лошадь, работала, как вол.
    
    «Под небом голубым есть город золотой», –
    
    Ей очень нравилась эта песня.
    
    Временами у нее начинался запой,
    
    Шаг за шагом она приближалась к бездне.
    
    К бездне, в которой, если лететь до самого дна,
    
    Можно попасть в Золотой Город прямиком.
    
    Забыл сказать: она пила не одна,
    
    А с мужем своим, телемастером, обычным мужиком.
    
    Однажды приходит она рано утром на работу
    
    И сразу вызывает меня:
    
    – Иди и купи портвейна на сотку.
    
    По тем временам это было до хрена!
    
    Мы сели пить, и примерно к обеду
    
    Выпили все, что я на сотку принес.
    
    – Сходи еще, я домой не поеду:
    
    Останусь здесь ночевать. – Не вопрос, -
    
    Я отвечал, еле ворочая язык.
    
    До этого мы, кстати, сидели молча,
    
    Ее глаза были, как два входа в тупик.
    
    Мы выпили еще, и я услышал такую
    
    Историю, достойную пера Генриха Сапгира:
    
    Мать ее мужа разрешала этому мудаку Юре
    
    Днем изменять жене в своей квартире.
    
    Сама же отмазывала его перед женой,
    
    Говорила, что он пожрать к ней заходит.
    
    «Под небом голубым есть город золотой», -
    
    Пришла мне на ум одна из ее любимых мелодий.
    
    – И как же вы вычислили этого вонючего козла? -
    
    Спросил я, вытягивая сигарету из ее пачки.
    
    – В обед случайно к его матери я зашла,
    
    А она открыла дверь, не надев собачки.
    
    Он валялся на диване с какой-то блядью,
    
    А мать слушала в это время «Маяк».
    
    И тут она заплакала. Она плакала до вечера, и мы пили коньяк.
    
    Вскоре ее уволили за пьянство,
    
    Потом и меня поймали на воровстве.
    
    И я всегда вспоминаю об этом блядстве,
    
    Когда читаю в своей трудовой книжке,
    
    Что уволен по статье...
    
    Город тупиков, гаражей и заборов,
    
    Рождает истории, одна паршивей другой.
    
    Я стою на пустыре с трудовой книжкой вора
    
    И пою: «Под небом голубым есть город золотой».
    
    ***
    
    Проезжая мимо помойки
    
    Иногда увидишь: в грязи
    
    Лежат холодильник или плита,
    
    Расписанные фантастическими цветами.
    
    Эта тяга народа к творчеству
    
    Умиляет и настораживает,
    
    Но примитивное зодчество
    
    Помойку облагораживает.
    
    Твой холодильник не такой, как у всех,
    
    На твоем серванте – бумажная аппликация.
    
    На стене – картина неизвестного художника,
    
    Который умер в четырнадцать лет
    
    Во время мастурбации.
    
    Ты как вылезший наружу конец пружины диванной,
    
    Ты была большая оригиналка.
    
    Твой холодильник, раскрашенный странно
    
    Я вспомнил, проезжая мимо свалки.
    
    И пусть уже пусто, и нет просвета:
    
    Потянулись заборы и гаражи,
    
    Ты продолжаешь вкладывать душу в предметы,
    
    В предметы, у которых нет своей души.
    
    ***
    
    Я сел в поезд одного из направлений местных,
    
    Вагон был почти пустой.
    
    Заняты были всего три места,
    
    И все три заняты передо мной.
    
    На одной скамье сидели втроем
    
    Баба и два мужика.
    
    Я им, видимо, помешал, не знаю, в чем:
    
    Они с ненавистью посмотрели на меня.
    
    Вагон тронулся, я устроился удобно,
    
    И притворился, что крепко сплю.
    
    Минуты три они сидели спокойно,
    
    Потом пересели на другую скамью.
    
    – Что они там делают, узнать пора бы, -
    
    Продолжая как-будто спать,
    
    Я увидел, что торчащую над сиденьем голову бабы
    
    Мужская рука попыталась обнять.
    
    Внезапно один из мужиков обернулся,
    
    Но я вовремя успел глаза закрыть.
    
    – Только бы этот мудак не проснулся, -
    
    Услышал я голос, но чей, не смог определить.
    
    Тогда я решил вскрыть неизвестности дамбу,
    
    Узнать тайну их странного поведения.
    
    Я встал, взял сигарету и пошел в тамбур.
    
    Все трое вздрогнули при моем появлении.
    
    
    
    Раньше я мог видеть только их головы:
    
    Спинка сидения загораживала тела.
    
    Но подойдя к ним, я увидел, что все трое – голые,
    
    И лишь подвернута на шее водолазка на бабе была.
    
    Докурив сигарету, я вернулся,
    
    Оргия была в самом разгаре.
    
    На меня уже не обратил внимания никто,
    
    И я спокойно сделал несколько фотографий.
    
    Завтра продам их в «Мегаполис-Экспресс»
    
    По двести рублей за штуку.
    
    Репортаж под названием «железнодорожный секс»
    
    Прославит двух работяг и привокзальную шлюху.
    
    ***
    
    На платформе Северянин,
    
    Северянин, Северянин
    
    Пьяный инопланетянин
    
    Электричку поджидал.
    
    Подошел к нему я сзади,
    
    Добрый, блядь, самаритянин,
    
    Подошел к нему я сзади
    
    И коленкой наподдал.
    
    У меня крепки коленки,
    
    У меня крепки коленки,
    
    Полетел он как в тарелке
    
    Над платформою пустой.
    
    Колесом товарный поезд
    
    Раздавил его по пояс.
    
    Мерзкий маленький захватчик!
    
    Не такой уж ты крутой!
    
    Прилетали тут тарелки,
    
    Очень черные тарелки,
    
    Злые инопланетяне
    
    Гнули щупальца свои.
    
    И нависли надо мною,
    
    И со мной забили стрелки
    
    Ночью в следующую среду
    
    У созвездия Змеи.
    
    Над платформой Северянин,
    
    под платформой Северянин
    
    Мертвый инопланетянин
    
    Улетел в последний рейс.
    
    Я уехал в электричке,
    
    Я куплю змею на Птичке,
    
    Я отвечу им предметно
    
    За работу МПС.
    
    Из «Галактического цикла»
    
    Ройтан
    
    Это страшное место – планета Ройтан
    
    Здесь одни кабаки и бордели!
    
    Здесь в кругу безобразных инопланетян
    
    Я полжизни истратил без цели.
    
    Где ответ на вопрос, почему я такой?
    
    Я не знаю такого ответа.
    
    Я опять просыпаюсь в кровати чужой -
    
    В лапах монстра с далекой планеты
    
    Я хотел стать разведчиком новых миров,
    
    Чтобы мною гордились земляне.
    
    Но, физически креп, да душой нездоров,
    
    Я застрял на проклятом Ройтане.
    
    Нет забот у меня, лишь бы денег достать,
    
    Чтоб потратить их в грязных притонах...
    
    Лишь когда у меня перестанет стоять
    
    Из десанта повестка догонит.
    
    ***
    
    На подходе к системе Вега
    
    Почувствовал грохот удара.
    
    Пробоина в нижнем отсеке -
    
    Это начало кошмара!
    
    Звездолеты врагов Основания
    
    Появились на мониторе.
    
    Командир обратил наше внимание
    
    На тот факт, что все мы сдохнем вскоре.
    
    Сдаваться не имело смысла:
    
    Тех, кто сдается пытают.
    
    Лазерной пушки раздался выстрел,
    
    И у нас отвалилась часть кормовая.
    
    Почему же молчит наша артиллерия?!
    
    Враги нас уничтожают целенаправленно.
    
    Это генералы Галактической Империи
    
    Привели сюда свою огромную армию.
    
    Прощайте, жена и дети!
    
    Уже командир застрелился,
    
    И штурман-предатель на самодельной ракете
    
    В игрек-пространство смылся.
    
    Разваливается на части наш звездолет,
    
    Оставшиеся в живых сходят с ума.
    
    Вот и закончился наш полет -
    
    Нас ожидает космоса вечная тьма.
    
    Нечего было черт знает куда летать
    
    Неизвестно чего искать, черт знает где.
    
    Сидели бы дома, едрёна мать,
    
    А теперь нам, ребята, похоже пиздец!
    
    Галактическая кулинарная
    
    За бортом чужой и враждебный мир,
    
    Новых странных планет круговерть.
    
    Заболел инженер, и тогда командир
    
    Разрешил подарить ему смерть.
    
    Наше топливо кончилось, скоро как год
    
    Мы дрейфуем в краю мертвых звезд.
    
    Есть в огромных цистернах запасы белков,
    
    От которых у всех тут понос.
    
    Да, еды у нас хватит на тысячу лет,
    
    Хорошо, что мы раньше умрем.
    
    Мы дрейфуем средь мертвых и древних планет
    
    И от пищи белковой гнием.
    
    Говорят, что раз в год в этой части небес
    
    Пролетает ракета с Земли.
    
    А пока капитан мертвецов наших ест:
    
    Инженера к нему унесли.
    
    Может быть, он наврал, что двигатель мертв -
    
    Зреет мненье средь наших ребят.
    
    Может быть, мы лишь мясо для чьих-нибудь ртов:
    
    Всех сожрут и вернутся назад.
    
    Людоеды, чудовища древних миров,
    
    Наберут в экипаж новичков,
    
    Привезут их сюда, выключают мотор
    
    И весь год потом жрут дурачков.
    
    Злобный ящер в контейнере - это был груз
    
    Зоопарку на Альдебаран.
    
    Может быть, с ним вступили в преступный союз
    
    Повар-враг и мудак-капитан.
    
    Почему до сих пор отвратительный монстр
    
    Не подох от нехватки еды?
    
    От белковой-то пищи воротит он нос:
    
    Год прошел возле красной звезды.
    
    Скоро год. Исчезает один за другим
    
    Моего корабля экипаж...
    
    Скоро очередь, Марта, за мужем твоим.
    
    Не волнуйся, я робот-муляж!
    
    ***
    
    Превращаются в ткани живые машины,
    
    Неживые машины мои.
    
    Я человек лишь наполовину -
    
    В созвездии Наполовину-Змеи.
    
    Пока вены не вскипели жидким металлом,
    
    Надо оторвать лицо от резинового коврика.
    
    Кто укрыл меня силовым одеялом,
    
    Кто пожалел робота-алкоголика?
    
    В брошенной крепости на планете-пустыне
    
    Я прихожу в сознание после бойни.
    
    Кто меня вылечил – свои, или чужие,
    
    В краю, где бушуют звездные войны?
    
    Это женщина с золотистыми волосами
    
    В конце коридора с обвалившимся потолком,
    
    Это она меня выходила,
    
    И теперь что-то произойдет между нами.
    
    А в рубке остались бутылка и сифон.
    
    Она – потомок расы древнейшей,
    
    Она помнит Первых, а я ничего, хоть убей,
    
    Она знает про тумбочку с фотографией гейши,
    
    Она знает, кто уничтожил моих людей.
    
    Затаившихся врагов не обнаружил локатор,
    
    Мы были разбужены взрывом стен.
    
    Она говорит: спи, отважный навигатор,
    
    На этой планете ты и я – одни совсем.
    
    Мое древнее волшебство исцелит твою душу:
    
    Ты больше не вспомнишь про свой сифон.
    
    Враги улетели, корабль твой разрушен.
    
    На этой планете теперь навеки наш дом.
    
    Я встаю, мои руки и ноги целы,
    
    Дева берет мои руки в свои.
    
    Но я лишь получеловек, и у меня в глазах прицелы.
    
    И в инфракрасном излучении
    
    Я вижу тело полузмеи.
    
    Напрасно, дура, ты думаешь, что меня бросят свои.
    
    Но я пока ничего не расскажу тебе:
    
    Инструктор в школе предупреждал,
    
    Что когда такие женщины просят -
    
    Лучше соглашаться и все терпеть.
    
    Здесь три луны и четыре солнца,
    
    И воздух, которым можно дышать.
    
    Пойдемте, мадам, чем-нибудь там займемся,
    
    А звездные войны могут подождать.
    
    ***
    
    Гуманоиды в трюме завыли
    
    Обычную песню рабов.
    
    Они нашли его в зарослях,
    
    В зарослях синих грибов.
    
    Он убежал с плантации,
    
    Три дня и три ночи не ел.
    
    Они нашли его в зарослях –
    
    Когда он уже околел.
    
    – Это последний землянин
    
    В нашей звездной системе, –
    
    Сказал надсмотрщик строгий.
    
    – Хоронить в нерабочее время!
    
    Никто не выдерживал долю
    
    На невыносимо-тяжелой работе.
    
    Они нашли его в зарослях,
    
    Похоронили в болоте.
    
    В трюм спустился надсмотрщик,
    
    Бластер поднял и сказал:
    
    – Кто будет петь эту песню -
    
    На завтрак получит свой кал!
    
    Гуманоиды больше не выли,
    
    Наступила везде тишина.
    
    На той планете, куда они плыли
    
    Зарослей до хрена.
    

2002



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru