Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего


Избранное


(Асеев, Николай)

    Песня таракана Пимрома
    
    Сергею Боброву
    
    Надев зеленую ермолку
    и шубку белую песца,
    я посещаю втихомолку
    покои сонного дворца.
    Стою неслышим и неведом
    за изголовьями у вас,
    равно – и счастию и бедам
    распределяя день и час.
    
    Вам не избегнуть этой власти,
    я не таков, я не таков!
    Вмиг расколюсь один на части,
    стуча в двенадцать каблуков…
    И даже, – этого ль вам мало? –
    не утаю, не утаю, –
    ее величество плясала
    вчера под песенку мою!
    
    
    
    Объявление
    
    
    
    Я запретил бы «Продажу овса и сена»...
    Ведь это пахнет убийством Отца и Сына?
    А если сердце к тревогам улиц пребудет глухо,
    руби мне, грохот, руби мне глупое, глухое ухо!
    
    Буквы сигают, как блохи,
    облепили беленькую страничку.
    Ум, имеющий привычку,
    притянул сухие крохи.
    
    Странноприимный дом для ветра,
    или гостиницы весны –
    вот что должно рассыпать щедро
    по рынкам выросшей страны.
    
    
    
    Через гром
    
    Как соловей, расцеловавший воздух,
    коснулись дни звенящие твои меня,
    и я ищу в качающихся звездах
    тебе узор красивейшего имени.
    
    Я, может, сердцем дотла изолган:
    вот повторяю слова – все те же,
    но ты мне в уши ворвалась Волгой,
    шумишь и машешь волною свежей.
    
    Мой голос брошен с размаху в пропасть,
    весь в черной пене качает берег,
    срываю с сердца и ложь и робость,
    твои повсюду сверкнули серьги.
    
    По горло волны! Пропой еще, чем
    тебя украсить, любовь и лебедь.
    Я дней, закорчившихся от пощечин,
    срываю нынче ответы в небе!
    
    
    * * *
    
    Перуне, Перуне,
    Перуне могучий,
    пусти наши стрелы
    за черные тучи.
    
    Чтоб к нам бы вернулись
    певучие стрелы,
    на каждую выдай
    по лебеди белой.
    
    Чтоб витязь бы ехал
    по пяди от дому,
    на каждой бы встретил
    по туру гнедому.
    
    Чтоб мчалися кони,
    чтоб целились очи, –
    похвалим Перуне
    владетеля мочи.
    
    
    * * *
    
    Ушла от меня, убежала,
    не надо, не надо мне клятв!
    У пчел обрываются жала,
    когда их тревожат и злят.
    
    Но эти стихи я начал,
    чтоб только любить иначе,
    и злобой своей не очень
    по ним разгуляется осень.
    
    
    * * *
    
    Приветствую тучи с Востока,
    жестокого ветра любви,
    я сжечь не умею восторга,
    который мне душу обвил.
    
    На мой ли прикликались вызов
    иль слава вас слала сама,
    летящие тучи Гафизов,
    сошедших от счастья с ума?
    
    Черны и обуглены видом
    в персидском в палящем огне,
    летите! Я счастья не выдам,
    до плеч подаренного мне.
    
    Привет вам, руки с Востока,
    где солнце стоит, изомлев,
    бледнеющее от восторга,
    которого нет на земле.
    
    
    * * *
    
    Я буду волком или шелком
    на чьем-то теле незнакомом,
    но без умолку, без умолку
    возникнет память новым громом.
    
    Рассыпься слабостью песка,
    сплывись беспамятностью глины,
    но станут красные калины
    светиться заревом виска.
    
    И мой язык, как лжи печать,
    сгниет заржавевшим железом,
    но станут иволги кричать,
    печаль схвативши в клюв за лесом.
    
    Они замрут, они замрут –
    последний зубр умолк в стране так,
    но вспыхнет новый изумруд
    на где-то мчащихся планетах.
    
    Будет тень моя беситься
    дни вперед, как дни назад,
    ведь у девушки-лисицы
    вечно светятся глаза.
    

1916



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru