Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего


Свадьба


(Кедрин, Дмитрий)

    Царь Дакии,
     Господень бич,
     Аттила, -
     Предшественник Железного Хромца,
     Рожденного седым,
     С кровавым сгустком
     В ладони детской, -
     Поводырь убийц,
     Кормивший смертью с острия меча
     Растерзанный и падший мир,
     Работник,
     Оравший твердь копьем,
     Дикарь,
     С петель
     Сорвавший дверь Европы, -
     Был уродец.
    
     Большеголовый,
     Щуплый, как дитя,
     Он походил на карлика,
     И копоть
     Изрубленной мечами смуглоты
     На шишковатом лбу его лежала.
    
     Жег взгляд его, как греческий огонь,
     Рыжели волосы его, как ворох
     Изломанных орлиных перьев.
     Мир
     В его ладони детской был - как птица,
     Как воробей,
     Которого вольна,
     Играя, задушить рука ребенка.
    
     Водоворот его орды кружил
     Тьму человечьих щеп,
     Всю сволочь мира:
     Германец - увалень,
     Проныра - беглый раб,
     Грек - ренегат, порочный и лукавый,
     Косой монгол и вороватый скиф
     Кладь громоздили на ее телеги.
    
     Костры шипели.
     Женщины бранились.
     В навозе дети пачкали зады.
     Ослы рыдали.
     На горбах верблюжьих,
     Бродя, скисало в бурдюках вино.
     Косматые лошадки в тороках
     Едва тащили, оступаясь, всю
     Монастырей разграбленную святость.
     Вонючий мул в оческах гривы нес
     Бесценные закладки папских библий,
     И по пути колол ему бока
     Украденным клейнодом -
     Царским скиптром -
     Хромой дикарь,
     Свою дурную хворь
     Одетым в рубища патрицианкам
     Даривший снисходительно...
     Орда
     Шла в золоте,
     На кладах почивала.
    
     Один Аттила - голову во сне
     Покоил на простой луке седельной,
     Был целомудр,
     Пил только воду,
     Ел
     Отвар ячменный в деревянной чаше,
     Он лишь один - диковинный урод -
     Не донимал, как хмель врачует сердце,
     Как мучит женская любовь,
     Как страсть
     Сухим морозом тело сотрясает.
     Косматый волхв славянский говорил,
     Что, глядя в зеркало меча,
     Аттила
     Провидит будущее,
     Тайный смысл
     Безмерного течения на Запад
     Азийских толп...
     И впрямь Аттила знал
     Судьбу свою - водителя народов.
     Зажавший плоть в железном кулаке,
     В поту ходивший с лейкою кровавой
     Над пажитью костей и черепов,
     Садовник бед, он жил для урожая,
     Собрать который внукам суждено!
    
     Кто знает - где Аттила повстречал
     Прелестную парфянскую царевну?
     Неведомо!
     Кто знает - какова
     Она была?
     Бог весть!
     Но посетило
     Аттилу чувство,
     И свила любовь
     Свое гнездо в его дремучем сердце.
    
     В бревенчатом дубовом терему
     Играли свадьбу.
     На столах дубовых
     Дымилась снедь.
     Дубовых скамей ряд
     Под грузом ляжек каменных ломился.
     Пыланьем факелов,
     Мерцаньем плошек
     Был озарен тот сумрачный чертог.
     Свет ударял в сарматские щиты,
     Блуждал в мечах, перекрестивших стены,
     Лизал ножи...
     Кабанья голова,
     На пир ощерясь мертвыми клыками,
     Венчала стол,
     И голуби в меду
     Дразнили нежностью неизреченной!
    
     Уже скамейки рушились,
     Уже
     Ребрастый пес, пинаемый ногами,
     Лизал блевоту с деревянных ртов
     Давно бесчувственных, как бревна, пьяниц,
     Сброд пировал.
     Тут колотил шута
     Воловьей костью варвар низколобый,
     Там хохотал, зажмурив очи, гунн,
     Багроволикий и рыжебородый,
     Блаженно запустивший пятерню
     В копну волос свалявшихся и вшивых.
    
     Звучала брань.
     Гудели днища бубнов,
     Стонали домры.
     Детским альтом пел
     Седой кастрат, бежавший из капеллы.
     И длился пир.
     А над бесчинством пира,
     Над дикой свадьбой,
     Очумев в дыму,
     Между стропил закопченных чертога
     Летал, на цепь посаженный, орел -
     Полуслепой, встревоженный, тяжелый.
     Он факелы горящие сшибал
     Отяжелевшими в плену крылами,
     И в лужах гасли уголья, шипя,
     И бражников огарки обжигали,
     И сброд рычал,
     И тень орлиных крыл,
     Как тень беды, носилась по чертогу.
    
     Средь буйства сборища
     На грубом троне
     Звездой сиял чудовищный жених.
     Впервые в жизни сбросив плащ верблюжий
     С широких плеч солдата, он надел
     И бронзовые серьги, и железный
     Венец царя.
     Впервые в жизни он
     У смуглой кисти застегнул широкий
     Серебряный браслет,
     И в первый раз
     Застежек золоченые жуки
     Его хитон пурпуровый пятнали.
    
     Он кубками вливал в себя вино
     И мясо жирное терзал руками.
     Был потен лоб его.
     С блестящих губ
     Вдоль подбородка жир бараний стылый,
     Белея, тек на бороду его.
     Как у совы полночной,
     Округлились
     Его вином налитые глаза.
     Его икота била.
     Молотками
     Гвоздил его железные виски
     Всесильный хмель.
     В текучих смерчах - черных
     И пламенных -
     Плыл перед ним чертог.
     Сквозь черноту и пламя проступали
     В глазах подобья шаткие вещей
     И рушились в бездонные провалы!
     Хмель клал его плашмя,
     Хмель наливал
     Железом - руки,
     Темнотой - глазницы,
     Но с каменным упрямством дикаря,
     Которым он создал себя,
     Которым
     Он в долгих битвах изводил врагов,
     Дикарь борол и в этом ратоборстве:
     Поверженный,
     Он поднимался вновь,
     Пил, хохотал, и ел, и сквернословил!
    
     Так веселился он.
     Казалось, весь
     Он хочет выплеснуть себя, как чашу.
     Казалось, что единым духом - всю
     Он хочет выпить жизнь свою.
     Казалось,
     Всю мощь души,
     Всю тела чистоту
     Аттила хочет расточить в разгуле!
    
     Когда ж, шатаясь,
     Весь побагровев,
     Весь потрясаем диким вожделеньем,
     Ступил Аттила на ночной порог
     Невесты сокровенного покоя, -
     Не кончив песни, замолчал кастрат,
     Утихли домры,
     Смолкли крики пира,
     И тот порог посыпали пшеном...
    
     Любовь!
     Ты дверь, куда мы все стучим,
     Путь в то гнездо, где девять кратких лун
     Мы, прислонив колени к подбородку,
     Блаженно ощущаем бытие,
     Еще не отягченное сознаньем!..
    
     Ночь шла.
     Как вдруг
     Из брачного чертога
     К пирующим донесся женский вопль...
     Валя столы,
     Гудя пчелиным роем,
     Толпою свадьба ринулась туда,
     Взломала дверь - и замерла у входа:
     Мерцал ночник,
     У ложа на ковре,
     Закинув голову, лежал Аттила.
     Он умирал.
     Икая и хрипя,
     Он скреб ковер и поводил ногами,
     Как бы отталкивая смерть.
     Зрачки
     Остекленевшие свои уставя
     На ком-то зримом одному ему,
     Он коченел, мертвел и ужасался.
     И если бы все полчища его,
     Звеня мечами, кинулись на помощь
     К нему,
     И плотно б сдвинули щиты,
     И копьями б его загородили, -
     Раздвинув копья,
     Разведя мечи,
     Прошел бы среди них его противник,
     За шиворот поднял бы дикаря,
     Поставил бы на страшный поединок
     И поборол бы вновь...
     Так он лежал,
     Весь расточенный,
     Весь опустошенный
     И двигал шеей,
     Как бы удивлен,
     Что руки смерти
     Крепче рук Аттилы.
     Так сердца взрывчатая полнота
     Разорвала воловью оболочку -
     И он погиб,
     И женщина была
     В его пути тем камнем, о который
     Споткнулась жизнь его на всем скаку.
     Мерцал ночник.
     И девушка в углу,
     Стуча зубами, молча содрогалась.
     Как спирт и сахар, тек в окно рассвет,
     Кричал петух.
     И выпитая чаша
     У ног вождя валялась на полу,
     И сам он был - как выпитая чаша.
     Тогда была отведена река,
     Кремнистое и гальчатое русло
     Обнажено лопатами, -
     И в нем
     Была рабами вырыта могила.
     Волы в ярмах, украшенных цветами,
     Торжественно везли один в другом -
     Гроб золотой, серебряный и медный.
     И в третьем -
     Самом маленьком гробу -
     Уродливый,
     Немой,
     Большеголовый,
     Покоился невиданный мертвец.
    
     Сыграли тризну, и вождя зарыли.
     Разравнивая холм,
     Над ним прошли
     Бесчисленные полчища азийцев,
     Реку вернули в прежнее русло,
     Рабов зарезали
     И скрылись в степи.
     И черная
     Заплаканная ночь,
     В оправе грубых северных созвездий,
     Осела крепким
     Угольным пластом,
     Крылом совы простерлась над могилой.
    



Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru