Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Библиотека - О литературе - Литературные приемы, используемые в эротической прозе


Литературные приемы, используемые в эротической прозе


(Шкловский Виктор "Искусство как приём")

    ..Но наиболее ясно может быть прослежена цель образности в эротическом искусстве.
    Здесь обычно представление эротического объекта как чего—то, в первый раз виденного. У Гоголя в «Ночи перед Рождеством»:
    «Тут он подошел к ней ближе, кашлянул, усмехнулся, дотронулся своими длинными пальцами ее обнаженной, полной руки и произнес с таким видом, в котором выказывалось и лукавство, и самодовольствие:
    — А что это у вас, великолепная Солоха? — И, сказавши это, отскочил он несколько назад.
    — Как что? Рука, Осип Никифорович! — отвечала Солоха.
    — Гм! рука! хе! хе! хе! — произнес сердечно довольный своим началом дьяк и прошелся по комнате.
    — А это что у вас, дражайшая Солоха? — произнес он с таким же видом, приступив к ней снова и схватив ее слегка рукою за шею и таким же порядком отскочив назад.
    — Будто не видите, Осип Никифорович! — отвечала Солоха. — Шея, а на шее монисто.
    — Гм! на шее монисто! хе! хе! хе! — И дьяк снова прошелся по комнате, потирая руки.
    — А это что у вас, несравненная Солоха?.. — Неизвестно, к чему бы теперь притронулся дьяк своими длинными пальцами <...>»
    68
    У Гамсуна в «Голоде»:
    «Два белых чуда виднелись у нее из—за рубашки».
    Или эротические объекты изображаются иносказательно, причем здесь цель явно не «приблизить к пониманию».
    Сюда относится изображение половых частей в виде замка и ключа (например, в «Загадках русского народа» Д. Садовникова, № 102—107), в виде приборов для тканья (там же, № 583—591), лука и стрелы, кольца и свайки, как в былине о Ставре («Песни, собранные П. Н. Рыбниковым», № 30).
    Муж не узнает жены, переодетой богатырем. Она загадывает:
    «Помнишь, Ставер, памятуешь ли,
    Как мы маленьки на улицу похаживали,
    Мы с тобою сваечкой поигрывали:
    Твоя—то была сваечка серебряная,
    А мое было колечко позолоченное?
    Я—то попадывал тогды—сёгды,
    А ты—то попадывал всегды—всегды?»
    Говорит Ставер, сын Годинович:
    — Что я с тобой сваечкой не игрывал! —
    Говорит Василий Микулич, де:
    «Ты помнишь ли, Ставер, да памятуешь ли,
    Мы ведь вместе с тобой в грамоты училися:
    Моя была чернильница серебряная,
    А твое было перо позолочено?
    А я—то поманивал тогды—сёгды,
    А ты—то помакивал всегды—всегды?»
    В другом варианте былины дана и разгадка:
    Тут грозен посол Васильюшко
    Вздымал свои платья по самый пуп:
    И вот молодой Ставер, сын Годинович,
    Признавал кольцо позолоченное.
    (Рыбников, № 171)
    Но остранение не только прием эротической загадки — эвфемизма, оно — основа и единственный смысл всех загадок. Каждая загадка представляет собой или рассказывание о предмете словами, его определяющими и рисующими, но обычно при рассказывании о нем не применяющимися (тин «два конца, два кольца, посередине гвоздик»), или своеобразное звуковое остранение, как бы передразнивание: «Тон да тотонок?» (пол и потолок) (Д. Садовников, № 51) или — «Слон да кондрик?» (заслон и конник) (Там же, № 177).
    Остранением являются и эротические образы — не—загадки; например, все шансонетные «крокетные молотки», «аэропланы», «куколки», «братишки» и т. п.
    В них есть общее с народным образом топтания травы и ломания калины.
    Совершенно ясен прием сохранения в широко распространенном образе — мотиве эротической прозы, в которой медведь и другие животные (или черт — другая мотивировка неузнавания)
    69
    не узнают человека («Бесстрашный барин» — «Великорусские сказки Вятской губернии», № 52; «Справедливый солдат» — «Белорусский сборник» Е. Романова, № 84).
    Очень типично неузнавание в сказке № 70 (вариант) из «Великорусских сказок Пермской губернии» Д. С. Зеленина:
    «Мужик пахал поле на пеганой кобыле. Приходит к нему медведь и спрашивает: «Дядя, хто тебе эту кобылу пеганой делал?» — «Сам пежил». — «Да как?» — «Давай и тебя сделаю?!» Медведь согласился. Мужик связал ему ноги веревкой, снял с сабана сошник, нагрел его на огне и давай прикладывать к бокам: горячим сошником опалил ему шерсть до мяса, сделал пеганым. Развязал, — медведь ушел; немного отошел, лег под дерево, лежит. — Прилетела сорока к мужику клевать на стане мясо. Мужик поймал ее и сломал ей одну ногу. Сорока полетела и села на то самое дерево, под которым лежит медведь. — Потом прилетел после сороки, на стан к мужику паук (муха большая) и сел на кобылу, начал кусать. Мужик поймал паука, взял — воткнул ему в задницу палку и отпустил. Паук полетел и сел на то же дерево, где сорока и медведь. Сидят все трое. — Приходит к мужику жена, приносит в поле обед. Пообедал мужик с женой на чистом воздухе, начал валить ее на пол, заваривать ей подол. Увидал это медведь и говорит сороке с пауком: «батюшки! мужик опять ково—то хотит пежить». — Сорока говорит: «нет, кому—то ноги хотит ломать». Паук: «нет, палку в задницу кому—то хотит засунуть».
    Одинаковость приема данной вещи с приемом «Холстомера», я думаю, видна каждому.
    Остранение самого акта встречается в литературе очень часто; например, «Декамерон»: «выскребывание бочки», «ловля соловья», «веселая шерстобитная работа» (последний образ не развернут в сюжет). Так же часто остранение применяется при изображении половых органов.
    Целый ряд сюжетов основан на таком «неузнавании», например: А. Афанасьев, «Заветные сказки» — «Стыдливая барыня»; вся сказка основана на неназывании предмета своим именем, на игре в неузнавание. То же у Н. Ончукова, «Северные сказки», № 252 — «Бабье пятно». То же в «Заветных сказках» — «Медведь и заяц»: медведь и заяц чинят «рану».
    К приему остранения принадлежат и построения типа «пест и ступка» или «дьявол и преисподняя» («Декамерон»).
    Об остранении в психологическом параллелизме я пишу и своей статье о сюжетосложении.
    Здесь же повторяю, что в параллелизме важно ощущение несовпадения при сходстве.
    Целью параллелизма, как и вообще целью образности, является перенесение предмета из его обычного восприятия в сферу нового восприятия, то есть своеобразное семантическое изменение.

1917

Литература:
1. Шкловский Виктор "Гамбургский счет". Москва, Советский писатель, 1990, 1917


Главная - Библиотека - О литературе - Литературные приемы, используемые в эротической прозе


Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru