Клубочек
Стихи Проза Фото Живопись Музыка Конкурсы Кафедра Золотые строки Публикации авторов Форум
О сайте
Контакты Очевидец Клубочек в лицах Поэтический словарь Вопросы и ответы Книга месяца Слава Царствия Твоего
Главная - Кафедра - Классики и современники - Что мы знаем о прозе Марины Цветаевой (Julia_forever)


Что мы знаем о прозе Марины Цветаевой

(Куликова Юлия)


    Творчество Цветаевой занимает особое место в литературе ХХ столетия. Ее поэтический дебют совпал с периодом становления художественных систем акмеизма и футуризма, однако ни с одной из них Цветаева не совпадала и даже не сближалась. Заявив о себе как о самодостаточной творческой личности еще в 1910-х годы, она никогда потом не изменяла своей позиции. Самосознание Цветаевой, ее поэтический дар долгое время оставались малопонятными современникам. Этот факт объясняет историю изучения цветаевского наследия. Многие монографии и статьи как отечественных, так и зарубежных исследователей объясняют обращение Цветаевой к прозаическим жанрам не только обстоятельствами ее жизни в эмиграции, когда и были созданы «Мать и музыка», «Сказка матери», «Мой Пушкин», «Дом старого Пимена», «Живое о живом» и др. произведения, но и смысловой емкостью, масштабностью выражения авторского сознания. Иначе говоря, проза Цветаевой — это проза поэта, а значит, ей свойственны законы лирического рода. Ученые, занимающиеся прозаическими текстами Цветаевой, обнаруживают в ней лирический сюжет, ассоциативные принципы композиционного построения, высокую степень лирической концентрации.
    
    Поэтику прозы Цветаевой определяет господство в ней глубоко личной интонации. Ее раскованность, свободная манера, эмоциональность, которые сейчас так прельщают современного читателя, были невиданными, не принимаемыми и не воспринимаемыми современниками поэта, как в кругу читателей, так и в среде критиков. Для М.Цветаевой автобиографическая проза это скорее отступление из действительности в доисторию, в детство. Ведь ее первые опыты обращения к лирической прозе относятся еще к дооктябрьскому периоду, они были оформлены в виде записок, заметок, писем. В то время Цветаева только пробовала себя в этом жанре, но предпочла поэзию.
    
    Слишком непривычным, не обеспеченным традицией было то, что именно делала Цветаева в поэзии и в прозе. Своей, может быть, излишней открытостью, одомашненностью она так выделялась среди поэтов и писателей того времени.
    
    Лучшая, наиболее значительная проза создана Цветаевой на рубеже ее сорока-сорокапятилетия (1932-1937). Самые первые прозаические произведения ее выросли из дневниковых записей, которые она вела в Москве в годы революции и гражданской войны. Цветаева собиралась издать эти записи, объединив в книгу под названием «Земные приметы». Книга так и не появилась, но начало было именно таким — из дневников. Затем возникли другие темы, манера изменилась, усложнилась, но основа цветаевской прозы осталась той же: сочетание документальности и открытого лиризма, сплав жизненных фактов и размышлений, возникающих как бы наедине с собой, а не перед широким кругом читателей. Глубоко личная интонация преобладает не только в поэзии Цветаевой, но и в автобиографической прозе.
    
    Подводить итоги прожитого было как будто рано, но время «остановиться-оглянуться»— уже наступало. Память все чаще воскрешала ушедшие годы — детство, впечатления юности, ранней молодости…. И желание выписаться становилось необходимостью. «Пишу по неоплатному долгу сердца», — признается Цветаева в одном из своих писем. Погребенная, по ее собственным словам, под «золой эмиграции», обнесенная стеной одиночества, непонимания и непризнания, она потому еще с таким увлечением погружена в «старопименовское — тарусское — трехпрудное», что тем самым создавала для себя самой некий микроклимат, в котором можно было дышать, думать, жить.
    
    Стремленье воссоздать прошлое, дать ему вторую жизнь — в слове — явно соперничало у Цветаевой с другим, во всяком случае, сравнимым по силе мотивом. Этим другим была страсть постижения жизни как таковой, страсть размышлений и наблюдений над ее законами и ее загадками. Цветаевская проза наполнена стремлением приблизиться к пониманию «истоков жизни и бытия». Рождавшаяся как воспоминания об ушедших людях и ушедшем времени, эта проза предоставила автору удобную возможность выразить свои чувства, переживания, восприятия. Эта возможность и захватывала Цветаеву. Поэзия не могла выразить всю полноту чувств, соединив их в более раскованной, чем лирика, по форме прозе. Здесь не нужно подбирать рифму и следовать какой-то схеме — наоборот, здесь можно размахнуться, дать волю словам и словосочетаниям. Но при всем этом Цветаева не забывает, что она — поэт. На страницах ее «лирической прозы» пробиваются небольшие четверостишия, которые придают произведению еще большую эмоциональность.
    
    Однако прошлое, ушедшее — это был материал, который надлежало осмыслить. Соотношение «исторической основы» и авторских размышлений в автобиографической прозе Цветаевой, как правило, обратное тому, что мы находим в автобиографической прозе, скажем, Бунина, Паустовского. «Мать и музыка», «Мой Пушкин», «Пленный дух», «Живое о живом» — все эти вещи написаны как свободное «размышление по поводу», с хронологическими перебивами, отступлениями в «сегодняшний день, включением «боковых» тем.
    
    В большинстве прозаических сочинений Цветаевой авторский голос — это не просто комментатор вспоминаемых событий: он открыто и энергично ведет повествование, а все живые сцены, диалоги и прочие реалии возникают из глубины памяти по ходу и в поддержку авторских размышлений. Именно поэтому и не важна их хронологическая последовательность, и даже не нужна полнота освещения обстоятельств: Цветаева считает, что соответствующее воспроизведение — неисполнимая задача, поэтому она не ставит ее перед собой. Глубинный пафос, основная пружина ее прозаического творчества — в осмыслении, осознании не только судеб замечательных людей, встретившихся на ее жизненном пути, и не просто собственной жизни, но — через то и другое — неких скрытых от поверхностного взгляда основ бытия. Да в этом, можно сказать, вся Цветаева. Для создания прозаических произведений Цветаева использовала все качества, щедро данные ей: память, ум, проницательность, интуицию, безоглядность и замечательный дар слова. Опыт личной судьбы, личная истина в глазах Цветаевой обладают высшей ценностью и достоверностью в них, как считает она, сосредотачивается «простая человеческая правда», и эта правда больше всего способна потрясти читателя. Эту личную правду Цветаева высоко ценит в поэзии и прозе, и стремиться ее дать в собственном творчестве.

Куликова Юлия


Напишите свой комментарий.
Тема:
Текст*:
Логин* Пароль*

* - это поле не оставляйте пустым


Главная - Кафедра - Классики и современники - Что мы знаем о прозе Марины Цветаевой (Julia_forever)

Rambler's Top100
Copyright © 2003-2015
clubochek.ru